Кейси не мог заставить себя поверить первому сообщению о случившемся. Он ощутил почти физическую боль, как от нанесенной раны. Такого опустошительного удара возглавляемое им ведомство еще не переживало. Кстати, совещание сотрудников ЦРУ было посвящено проблемам терроризма. Может быть, террористы, совершавшие диверсию, знали об этом?
Агентство национальной безопасности могло расшифровать и читать радиотелеграммы из иранского министерства иностранных дел в Тегеране в посольства Ирана в Бейруте и Дамаске. После взрыва аналитики еще раз просмотрели все, что было перехвачено накануне диверсии. Некоторые телеграммы содержали довольно ясные указания на подготовку какой-то операции против американских объектов в Бейруте. В одной из телеграмм говорилось о выделении 25 тысяч долларов для некой точно не обозначенной операции. Эти расшифрованные телеграммы и другие разведывательные сведения задолго до диверсии были переданы американскому послу в Ливане. Однако они не содержали ни точной даты, ни ясного указания на то, что целью диверсии будет посольство. Агентурные донесения также не дали ничего конкретного.
И вдруг обозреватель Джек Андерсон и компания «Си-би-эс ньюс» сообщили, что разведка США перехватывает иранские каналы связи. Кейси сначала даже не поверил, что это результат утечки сведений. Подобные сообщения не такая уж новость в США, и на них почти не обращают внимания. Но в Иране их, оказывается, читают. В скором времени передача телеграмм из Ирана по радио прекратилась. Это очень расстроило Кейси, он надеялся, что дальнейшие перехваты подскажут, кто совершил диверсию в Бейруте. В будущем они могли указать на разработку новых планов или акций против США. Но теперь все кончилось. Из-за собственной небрежности потерян один из наиболее важных источников разведывательной информации по Ирану.
Это событие отрезвляюще подействовало на Кейси. Он приказал начать расследование с целью обнаружения источника утечки. Но перехваченные телеграммы получали сравнительно широкое распространение в Белом доме, госдепартаменте и министерстве обороны. Через два дня после диверсии в Бейруте в ежедневном разведывательном вестнике был опубликовал обзор перехваченных сообщений. Этот вестник читали сотни людей, включая и членов обоих комитетов конгресса по разведке.
150 экземпляров совершенно секретного ежедневного разведывательного вестника полагалось к концу каждого дня возвращать в ЦРУ, но обратно приходило только около 50 экземпляров, значит, около 100 оседали незаконным образом в правительственном аппарате. Фотокопирование вестника было запрещено, тем не менее на возвращенных экземплярах часто обнаруживались от руки написанные резолюции о снятии копий. Однажды были найдены 75 копий вестника только в одном учреждении.
Кейси даже не знал, что Андерсон и Си-би-эс получили сведения о перехвате и собираются их опубликовать. Это, несомненно, явилось следствием его решения закрыть доступ в ЦРУ для прессы. Пожалуй, это было ошибкой. Ведь он мог бы уговорить Андерсона и Си-би-эс не называть точно источник и метод получения информации. Ему не хватало системы раннего предупреждения против американских средств массовой информации, Кейси начал подумывать о том, что ему, пожалуй, нужен сотрудник по связи с прессой.
В большом сером здании рядом с Белым домом, где размещались рабочие помещения аппарата президента, в комнате № 351 сидел грузный бородатый человек, выпускник Оксфордского университета, и рылся в кипах бумаг и разведывательных сводок, непрерывным потоком поступавших в его довольно захламленный кабинет. Этот кабинет и сидящий в нем человек являлись нервным центром политики администрации Рейгана по Среднему Востоку. Джеффри Кемп, главный эксперт аппарата Совета национальной безопасности по Среднему Востоку и Южной Азии, размышлял о том, что сейчас ждет администрацию в этом регионе.
Конечно, иранская рука чувствовалась в бейрутской диверсии. Но главный вопрос упирался в Сирию, а главная часть этого вопроса заключалась в том, имела ли связь Сирии с этим делом «оперативный» характер. Но разведслужбы США не могли дать ответ на главный вопрос или хотя бы внести в него ясность, необходимую для использования в дипломатическом плане. Политика США не может строиться на каких-то случайных моментах.
Сирийская разведка, несомненно, знала о том, что готовится и что делается, но когда, на каком этапе сирийское руководство взяло в свои руки контроль над операцией? Невозможность ответить на этот вопрос являлась следствием путаницы в представлениях, «что же происходит в самой Сирии». Там существовало много обособленных «княжеских уделов». Президент Асад, один из лидеров Ближнего Востока, знал и контролировал большинство этих уделов, но необязательно все.
