Вечером 26 апреля Рейган произнес 34-минутную транслировавшуюся по телевидению на всю страну речь на совместном заседании обеих палат конгресса. Впервые за время своего президентства он обращался к полному составу высшего законодательного органа с речью, посвященной внешней политике. Он призвал конгресс утвердить его запрос на 600 миллионов долларов для оказания официальной, открытой помощи Центральной Америке. Рейган, соблюдая правила протокола, не упомянул о тайной поддержке «контрас», но все поняли скрытый смысл следующих слов президента: «Мы не обязаны и не будем защищать никарагуанское правительство от гнева его собственного народа».
В своем ответном выступлении от имени демократической партии, также передававшемся по телевидению, сенатор Додд применил типичную тактику Рейгана — взять какую-то одну сторону действительности и дать ее живое, яркое изображение. Он выбрал Сальвадор. «Я был в этой стране, — сказал он, — и я сам видел сборщиков трупов, которые каждое утро проходят по улицам и подбирают тела тех, кого ночью отправила на тот свет сальвадорская охранка, эта банда убийц, я видел их жертвы с руками, скрученными проволокой за спиной, с простреленными головами. Нам внушают ужас такие картины, нас пугает наша связь с преступниками».
В течение нескольких минут в зале разгорелась ожесточенная дискуссия, но не по внешней политике президента и его речи, а в связи с поведением Додда и его выступлением. Даже демократы начали швырять в него камни — он слитттком далеко зашел, он оскорбил президента и Америку…
В Агентстве национальной безопасности обнаружился перехват одного сообщения, полученный несколько месяцев тому назад, когда Додд находился в Никарагуа. В нем сандинистское руководство обсуждало вопрос, как принимать Додда. Его характеризовали как хорошего человека, относящегося к сандинистам с пониманием, если не с симпатией. Копию этого перехвата переслали в сенатский комитет по разведке, что являлось обычной практикой, если всплывало что-то, касающееся кого-то из сенаторов. Додд воспринял это как умышленный и бесчестный выпад против него. Он в частном порядке пожаловался на это в Белом доме. У него сохранились копии документов госдепартамента, из которых было видно, что он занимал жесткую позицию во время встреч с сандинистами.
Такой поворот событий как. нельзя лучше устраивал Кейси. На данный момент не ЦРУ стало предметом шумихи, а сенатор Додд с его речью о «скрученных руках» и хорошей характеристикой, полученной во время пребывания в Никарагуа.
3 мая директор выступил в комитете палаты представителей по разведке. В результате состоявшегося там голосования 9 демократов — членов комитета проголосовали за ликвидацию секретного фонда для финансирования никарагуанской операции, 5 республиканцев — за сохранение этого фонда.
6 мая Кейси явился в сенатский комитет по разведке, его последний шанс. Он спокойно позволил дискуссии сползти на техническую проблему о цели директивы президента, подписанной в 1981 г. Члены комитета пришли к единому мнению, что цель изменилась и вышла за рамки пресечения поставок оружия в Сальвадор.
Кейси проявил почтительность к их мнению. Да, директиву надо бы переработать.
Г олдуотер предложил запросить новую директиву с изложением новой цели — оказание давления на сандинистов в направлении демократизации их правительства и принятие мер, с тем чтобы заставить их начать переговоры.
Кейси проявил примирительное отношение к такому предложению. Администрация еще раз рассмотрит программу и более четко изложит ее цели. Это уже было существенной уступкой. Директивы президента являлись ревниво оберегаемой прерогативой исполнительной власти. Президент принимает решение о проведении тайной акции, комитеты конгресса по разведке только «ставятся в известность».
Мойнихэн, Лихи и ряд других сенаторов полагали, что в комитете имеется явное большинство за немедленное прекращение финансирования никарагуанской операции.
Но Голдуотер, который заранее переговорил с Рейганом и Кейси, предложил компромисс — ни безусловное продолжение финансирования, ни его полное прекращение.
Кейси знал, что законодатели любят компромиссы. Назови предложение компромиссным да еще поставь имя Голдуотера, и успех обеспечен. Нынешний компромисс Голдуотера предусматривал продлить финансирование операции на 5 месяцев и утвердить еще 19 миллионов долларов на следующий финансовый год для оплаты расходов по новой президентской директиве, где будет изложена конкретизированная цель программы. Однако в компромиссном предложении оговаривалось, что эти 19 миллионов долларов на следующий год «подлежат утверждению большинством голосов членов комитета».
Мойнихэн и Лихи сказали, что предложение является новым и важным подтверждением полномочий сенатского комитета по разведке в отношении тайных акций, поскольку оно давало комитету право голосовать «за» или «против». Мойнихэн так и сказал: «Президентская директива должна утверждаться большинством голосов членов комитета».
