Кейси все еще ждал, когда поступит всеобъемлющий план действий по Латинской Америке, но администрация никак не могла прийти к единому мнению по этому вопросу. Президент требовал согласия среди своих главных советников, без которого он не принимал решения. Мысли Хейга были прикованы к Кубе. Уайнбергер не хотел, чтобы после Вьетнама американские парни участвовали в еще одной непопулярной войне в джунглях. Бейкер и иже с ним в Белом доме хотели, чтобы Рейган оставался в рамках внутренней политики, и стремились не дать отвлечь его какими-нибудь зарубежными авантюрами, особенно если их предлагал Хейг, на которого они смотрели с растущим скептицизмом, даже с тревогой. Хейг не приспособился к президенту с его отступлениями от установленной формы. Временами он угодничал перед Рейганом, а временами вел себя повелительно, читая ему лекции о том, что его внешняя политика должна придерживаться определенного курса, к которому призывал он, Хейг. Часто в заключение таких лекций он опровергал сам себя, дискредитируя собственные рекомендации.
Кейси был, пожалуй, единственным старшим должностным лицом в правительстве, который ладил с Хейгом. Регулярно по вторникам они завтракали вместе, часто в сопровождении своих заместителей, поочередно, одну неделю в здании ЦРУ, другую — в госдепартаменте. Как считал Кейси, Хейг разбирался во внешней политике, кое-что знал об обстановке в мире и разделял взгляды Кейси насчет твердой линии.
Если бы Кейси вознамерился сам сделать что-то существенное для спасения Сальвадора, ему пришлось бы перетасовать интересы и требования Хейга, Уайнбергера и политического аппарата Белого дома. Продвижение демократии — хорошая идея, но этого мало. Хейг и Эндерс договорились о расширении тайной акции. Идеальным вариантом они считали покупку Соединенными Штатами чьей-нибудь операции с готовым каналом, как это было сделано в Чаде, где они примазались к французам.
Клэридж нашел канал через Буэнос-Айрес, там резидентура ЦРУ имела исключительно тесные отношения с аргентинскими генералами, стоявшими у власти в стране. Аргентинская военная разведка вознесла борьбу с коммунизмом на самую вершину своих задач и осуществляла программу внушения антимарксистских идей. Генералов беспокоили «монтенерос» — выступающие против их диктатуры партизаны, которые действовали с территории Никарагуа. Аргентина поддерживала антисандинистские группировки и обучала около тысячи их людей в Гондурасе, около северной границы Никарагуа.
Клэридж представил свой план Эндерсу и «стержневой группе». Единственную альтернативу этому плану давала работа через Чили, но тамошняя диктатура была еще хуже и больше на виду.
Эндерс поинтересовался, нельзя ли это сделать через Израиль.
— Нежизнеспособный канал, — ответил Клэридж. — Аргентинцы лучше.
Эндерс изложил план возможной подрывной акции против Никарагуа Хейгу.
Мало, сказал Хейг. Он хотел найти наиболее уязвимое место. Поскольку Белый дом не поддерживал идею прямого удара по Кубе, то как насчет удара по кубинскому военному лагерю в Эфиопии без предупреждения? Однако и эта идея Хейга не нашла поддержки даже в его собственном государственном департаменте, который опасался, что никарагуанская операция может отвлечь внимание президента.
В понедельник 16 ноября в 16 часов Рейган созвал Совет национальной безопасности. План представлял Эндерс, который заручился согласием «стержневой группы».
По его словам, целью политической программы для Сальвадора должно оставаться установление демократии. Там и в остальных странах Центральной Америки должны быть созданы демократические институты. «Это единственный путь к достижению законности для них и для нас».
Экономическую и военную помощь необходимо увеличить до 300 миллионов долларов, возможно, и больше. «Мы, — сказал Эндерс, — должны вернуться за стол переговоров с Никарагуа, или нам придется послать войска. Воздействовать на первоисточник, то есть на Кубу, — пустое дело, так как мы к этому не готовы, и все мероприятие может оказаться слитттком громоздким. Война должна быть перенесена в Никарагуа с помощью тайной акции». Эндерс сказал, что операция по поддержке групп сопротивления не приведет к свержению сандинистов. Она будет только тревожить их правительство, изнурять его.
Только Хейг высказал возражение, и то в виде сомнений, а не прямой оппозиции. Президент в принципе согласился с планом и утвердил широкий диапазон акций, отложив, однако, решение о секретном плане ЦРУ по оказанию помощи Аргентине.
Хейг нанес последний удар по дипломатии, тайно вылетев шесть дней спустя в Мехико для встречи с вице-президентом Кубы Родригесом. Однако он не смог найти основу для соглашения с кубинцами.
