Зазвонил другой телефон. Один из инспекторов снял трубку и знаком показал Мегрэ, что просят его.
– Это вы, комиссар? Говорит Комелио. Допрос закончен?
– Несколько минут тому назад.
– Я хотел бы вас видеть.
– Сейчас иду.
Только он собрался уходить, как в кабинет с возбужденным видом вошел инспектор Бонфис.
– Я сейчас стучал к вам в кабинет, патрон… Я вернулся с улицы Лопер… Два часа провел там с мадам Сиран, кухаркой… Допрашивал ее и еще раз тщательно осмотрел дом… У меня есть новости…
– Какие?
– Жоссе признался?
– Нет.
– Он не говорил вам о кинжале?
– О каком кинжале?
– Мы с мадам Сиран осматривали комнату Жоссе, как вдруг я вижу, она что-то ищет и очень удивлена… Мне с трудом удалось выяснить у нее, в чем дело, потому что она, по-моему, симпатизировала хозяину, а о хозяйке была не очень высокого мнения. Но в конце концов мадам Сиран прошептала: «Немецкий кинжал!» Речь шла о немецком ноже, оружии десантных отрядов, который Жоссе мог хранить на память о войне…
Мегрэ это удивило.
– Разве Жоссе воевал в десантном отряде?
– Нет. Он вообще не воевал. Жоссе освобожден от воинской повинности по состоянию здоровья. Просто один служащий его фирмы, некий мсье Жюль, привез этот нож и подарил ему.
– Что он с ним делал?
– Ничего. Нож лежал на маленьком бюро в его комнате и, видимо, иногда служил для разрезания бумаги… Так вот, он исчез…
– И давно?
– Только сегодня. Мадам Сиран в этом не сомневается. Это она убирает комнаты хозяина, тогда как испанка ведает комнатой и вещами мадам Жоссе.
– Вы поискали как следует?
– Обшарил весь дом, сверху донизу, включая погреб и подвал.
Мегрэ чуть было не кинулся к себе в кабинет, чтобы спросить об этом у Жоссе, но сдержался. Прежде всего его ожидал судебный следователь, человек не очень-то покладистый. Кроме того, нужно было еще подумать.
Он дошел до застекленной двери, отделявшей помещение Сыскной полиции от Дворца правосудия, миновал несколько коридоров и, наконец, постучал в хорошо знакомую дверь.
– Садитесь, Мегрэ!
На столе лежали дневные газеты, пестревшие кричащими заголовками и фотографиями.
– Читали?
– Да.
– И он все же отрицает?
– Да.
– Но не может же он отрицать, что сцена на улице Коленкур происходила вчера, за несколько часов до убийства его жены?
– Он сам рассказал об этом.
– Он, конечно, утверждает, что это совпадение? Как всегда в таких случаях, Комелио вспылил, усы у него зашевелились.
– В восемь часов вечера отец застает его со своей двадцатилетней дочерью, которую Жоссе сделал своей любовницей. Они поспорили, и отец потребовал, чтобы Жоссе женился на ней.
Мегрэ устало вздохнул.
– Жоссе пообещал ему разойтись с женой.
– И жениться на его дочери?
– Да.
– Но для этого ему прежде всего пришлось бы отказаться от своего состояния и положения в обществе.
– Это не совсем так. Вот уже несколько лет, как Жоссе владеет третьей частью предприятия по производству медикаментов.
– Вы думаете, что его жена согласилась бы на развод?
– Я ничего не думаю, господин судебный следователь.
– Где он сейчас?
– У меня в кабинете. Мой инспектор печатает протокол допроса. Как только он закончит, Жоссе его прочтет и подпишет.
– А потом? Что вы собираетесь делать с Жоссе?
Комелио чувствовал, что комиссар чего-то не договаривает, и это выводило его из себя.
– Заранее могу сказать, что вы попросите оставить его на свободе, чтобы ваши инспектора могли установить за ним наблюдение в надежде, что так или иначе он себя выдаст.
– Нет, не собираюсь.
Это сбило судебного чиновника с толку.
– Вы считаете его виновным?
– Не знаю…
– Послушайте, Мегрэ… Ведь здесь все яснее ясного… Мне уже звонили по телефону несколько моих знакомых, которые хорошо знали Жоссе и его жену…
– Они настроены против него?
– Просто они всегда знали ему цену.
– Что они имеют в виду?
– Честолюбец, не слишком разборчивый в средствах, который воспользовался страстью Кристины… Но когда она начала стареть и увядать, он завел себе молодую любовницу и не колеблясь…
– Как только протокол будет отпечатан, я вам тут же его пришлю.
– А что это изменит?
– Я держу Жоссе у себя в кабинете. Вам решать.
– Никто, слышите, никто не поверит в его невиновность. Я, конечно, прочитаю ваш протокол перед тем, как подписать ордер на арест, но считайте, что с этой минуты я принял решение.
Комелио не нравилось, когда у комиссара бывало такое выражение лица. Когда Мегрэ уже выходил, он окликнул его:
– У вас есть какой-нибудь аргумент в пользу Жоссе?
Мегрэ предпочел промолчать. Никаких аргументов у него не было, если не считать уверений фармацевта, что он не убивал свою жену.
Быть может, и в самом деле все это было очень просто и очевидно?
Когда комиссар вошел к себе в кабинет, Жанвье жестом указал ему на Жоссе, заснувшего сидя на стуле.
– Можешь идти. Скажи Лапуэнту, что я у себя.
Мегрэ уселся на свое место и стал перебирать трубки, потом выбрал одну, и, пока он зажигал ее, Жоссе открыл глаза и молча посмотрел на комиссара.
– Вы хотите еще поспать?
– Нет. Простите меня. Вы уже давно вернулись?
– Несколько минут назад.
– Видели судебного следователя?
– Я пришел от него.
– Меня собираются арестовать?
– Думаю, что да.
– Это неизбежно?
