Питер делает огромнейшее усилие, стараясь заменить папу, который был мастером церемоний. Он тянется под елку и с большим пафосом вытаскивает каждый подарок. Мама наблюдает за ним с наполовину несчастным, наполовину гордым, выражением лица. Я как можно скорее открываю свой подарок — свитер, новый iPod, книга — а потом встаю, готовясь совершить побег вверх по лестнице.
— Подожди, Рози, для тебя есть еще один, — говорит Питер и чуть не заползает под елку, чтобы вытащить последний подарок. Он достает маленький бархатный футлярчик для драгоценностей с прикрепленной открыткой.
— О! Это принесли вчера, курьерской доставкой, — говорит мама. То, как она улыбается, подсказывает мне, что подарок не от нее, но она знает, от кого. Заглядываю в открытку. В ней написано: «Рози, прости меня за тот случай на встрече выпускников. Надеюсь, что твое первое Рождество без папы пройдет нормально. С любовью, Роберт».
В коробочке оказался симпатичный серебряный кулон с гравировкой в виде буквы «Р». Интересно, это означает «Роуз» или «Роберт»?
— Что это? — спрашивает Питер.
— Это от Роберта, — отвечает мама, все еще улыбаясь.
— Ожерелье, — говорю я решительно.
— Похоже, ты взволнована по этому поводу, — говорит Питер.
Качаю головой, не желая объяснять, что Рождественский подарок от Роберта на самом деле был извинением за его уверенность в том, что я всю встречу выпускников буду заниматься с ним сексом. Если я скажу это маме, она, скорее всего, накажет меня навечно, а не только на время каникул.
— Мы можем посмотреть? — спрашивает она.
Я достаю кулон из коробки и держу его.
— Красивый, — говорит мама с огромным энтузиазмом. — Почему бы тебе не надеть его?
Я качаю головой и кладу кулон обратно в коробку.
— Ты можешь воспользоваться почтой, чтобы поблагодарить его, если хочешь.
— Я думала, мне запрещено пользоваться почтой, — отвечаю я.
— Ради такого случая я готова сделать исключение, — говорит она, начиная собирать оберточную бумагу с пола. — Это прекрасный подарок, и ты должна поблагодарить его. Можешь воспользоваться компьютером на кухне.
Как бы мне ни хотелось прямо сейчас просмотреть свою электронную почту, благодарность для Мальчика-Презерватива может и подождать.
— Что у вас за дела с Робертом в последнее время?
— У Роберта появилась небольшая влюбленность в твою сестру.
— Мам, я нравлюсь Роберту с шестого класса, и Питер об этом уже знает. Где ты была? — огрызаюсь я.
— Роуз, — говорит Питер, его голос полон предупреждения.
Я уже готова приказать Питеру замолчать, когда раздается звонок в дверь. Мы замираем, смотрим друг на друга, словно все забыли, что делать, когда в дверь звонят. Хоть сейчас уже почти четыре часа дня, мы с Питером все еще в пижамах, да и мама выглядит ненамного лучше в своих спортивных штанах. Она встает, пытается поправить прическу, глядя в зеркало на шкафу, потом бросает попытки и открывает дверь.
За дверью оказываются Трейси и Стефани — каждая держит тарелку, завернутую в фольгу, с красно-зеленым бантом на верхушке, на их зимних шапках лежит снег, и все это похоже на праздничную открытку или рекламу Gap. Мама прилагает все усилия, чтобы встретить их с подобающей радостью, но она выглядит так, будто ее сейчас вырвет. Я знаю, что, несмотря на снег и холод, она сейчас мысленно вернулась в лето — когда каждый час в наших дверях появлялись люди с кастрюльками и блюдами — потому что со мной произошло то же самое. Мне жаль ее, а это, как обычно, заставляет меня злиться сначала на нее, а потом на себя.
— Счастливого Рождества, миссис Царелли, — говорит Трейси. — Мы со Стефани испекли печенье.
— Это очень мило, девочки. Входите.
— Извините за беспокойство, миссис Царелли, но я хочу извиниться за то, что, хм, меня вырвало на встрече выпускников. — Между прочим, Стефани бросается извиняться, даже не переступив порог, поэтому могу сказать, что она нервничала из-за этого и репетировала речь, возможно, под руководством Трейси. Стефани смотрит в пол, когда говорит, а кончики ее ушей становятся такими же красными, как ее волосы. — И еще я прошу прощения за то, что втянула Роуз в эту ситуацию. Я сильно переживаю из-за этого. Я имею в виду, мы с Роуз поговорили, но я просто хочу, чтобы… вы знали.
— Спасибо, Стефани. Надеюсь, ты усвоила урок насчет выпивки?
— Мам, сейчас Рождество — прекрати лекции, — говорит Питер, поднимаясь с пола. При виде Питера Трейси начинает сиять ярче, чем новогодняя елка Парсонсов, которая светит на всю улицу, как маяк, через окно их гостиной, заставляя нашу елку стыдиться. — Трейс, поздравляю с дебютом на YouTube, — говорит он, обнимая ее. Трейси краснеет как ненормальная, но выглядит скорее возбужденной, чем униженной, а это меня несколько беспокоит.
— Это было классно, — говорит Стефани, всегда готовая поддержать подругу, наматывая на палец прядь своих рыжих волос. — Знаете, Трейси правда может танцевать.
— Трейси, ты выложила свое видео на YouTube? — с недоумением спрашивает мама.
— Эм, ну…
— Какое печенье вы принесли? — прерываю я.
