Одно из качеств, которое я обожаю в Стефани — если что-то, вроде того, что она сейчас сказала, приходит ей в голову, она произносит это вслух. В некоторых вещах она стеснительная, но если думает, что кто-то должен что-то услышать, она это скажет, как бы страшно ей не было.
Но это не значит, что я знаю, как реагировать. И если честно, я даже не знаю, правду ли она сказала. Поэтому я просто прощаюсь и иду к дому, обдумывая, не повела ли я себя грубо. Останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы сказать что-нибудь еще, может, что-то смешное, но ничего не приходит в голову. Я просто наблюдаю за ними — держатся за руки, подскальзываются и вместе катятся по ледяной улице — а снежинки мягко опускаются на мое лицо.
— Какое твое последнее счастливое воспоминание перед тем, как умер отец?
Питер думает об этом и вытирает насухо посуду, я соскребаю жир с кастрюли и поливаю горячее жаркое.
— Мой выпускной вечер, — он ставит посуду в шкаф.
— Было весело, — говорю я и чувствую себя предательницей, прощая ему выбор воспоминания, в котором нет папы, когда я, конечно же, выискивала то, где он был.
Мы оба молчим, думая о том дне. Меньше чем через двенадцать часов все разрушилось. Мы все еще не вставали, когда зазвонил телефон. Питер узнал, что случилось что-то плохое, раньше, чем я — его комната ближе к маминой, и он мог слышать ее через стену. Она повесила трубку и начала стучать в двери наших комнат. Мы вышли в коридор, и она сказала: «Там был взрыв». Ей не пришлось ничего больше объяснять.
— Ну, а после того, как он умер? — спрашивает Питер. Я готова посмеяться над мыслью о том, что теперь что-то способно меня осчастливить, а потом вспоминаю, как мы сидели в машине с Джейми на встрече выпускников. Я все еще не уверена, что хочу рассказывать об этом Питеру, но у меня, должно быть, странное выражение лица, потому что он спрашивает: — Это как-то связано с Робертом и этим ожерельем?
— Нет. Роберт меня достал, — говорю я, протягивая ему вымытую мокрую кастрюлю.
— Ты ему до сих пор нравишься?
— Да.
— Но он тебе не нравится.
— Не так.
— Кто тебе нравится? — спрашивает он этим раздражительно взрослым тоном, который использует слишком много раз за этот праздник, на мой взгляд.
— Говоришь, будто ты старый, — говорю я ему, надеясь сменить тему. — Взрослый или что-то такое. Не нравится мне это.
— Что-то происходит с тобой. Что это?
Со мной все что угодно происходит. С чего начать?
— Ну, смотри. Моя новая кличка — «Сучка 911», как гласит граффити по всей школе.
Питер прекращает вытирать посуду и смотрит на меня:
— Серьезно?
— Да.
— А ты знаешь, кто сделал это?
— Да.
— Кто?
— Обещаешь, что никому не расскажешь? Никогда?
— Хорошо.
— Регина. Деладдо.
— Из-за того, что случилось на празднике?
— Нет, это дало ей повод преследовать меня.
Питер опускает кастрюлю и полотенце на стол, наклоняется ко мне и смотрит в упор. — Так какие у нее проблемы?
Должна ли я последовать совету Трейси и рассказать Питеру? Возможно, он может помочь мне. Или глупо думать, что кто-то может помочь мне с этим?
— Она думает, что между мной и Джейми что-то происходит.
— Черт. Это моя вина. Прости. Я не подумал об этом, когда просил его…
— Это не твоя вина. Она права. Что-то происходит. Я просто не знаю что.
Питер на секунду замолкает:
— Что? Джейми? Роуз, он слишком… — он замолкает, понимая, что я снова скажу, что он говорит как раздраженный взрослый.
— Не совсем так. В смысле, мы один раз поцеловались, — говорю я, ожидая его реакции. Его брови почти касаются волос. — Но Регина думает, что между нами больше, чем это, и она сказала мне держаться от него подальше, иначе она надерет мне задницу и выяснит, как выгнать Трейси из черлиденга. И если Трейси вылетит из этой глупой команды из-за меня, она никогда со мной снова не заговорит.
— Ты… в Джейми? Я имею в виду, это больше, чем просто увлечение?
Не знаю, стоит ли на это отвечать. Я понимаю, что он не должен мне нравиться — он старше, он не вписывается ни в одну категорию, он встречается с Региной — но очевидно, что он мне нравится. Хотя неважно, нравится ли он мне, потому что этот поцелуй вполне мог быть просто огромной счастливой случайностью.
— Он просто пытается быть со мной милым, потому что ты его попросил.
— Я чертовски уверен, что не просил его, тебя целовать, Роуз.
Я не могу ничего поделать с улыбкой, которая появляется на моем лице.
Он пристально смотрит на меня около минуты.
— Что бы ни происходило, теперь это со мной никак не связано, будь уверена. — Он снова берет кастрюлю. — Знаешь, папа прибил бы этого долбаного придурка. Он был там, когда Форту выгнали из хоккейной команды за то, что он ударил Энтони Паррина. Папа знал, какой свиньей может быть Джейми.
— Думаю, нам не стоит больше заботиться о том, чего бы хотел папа, — тихо говорю я. Молчание Питера говорит о том, что 1:0 в мою пользу — знаю, что он не собирается это признавать. — Может, папа хотел бы, чтобы я была с тем, кто сможет наставлять меня на путь истинный. Я имею в виду, ты, поэтому попросил его быть моим сторожевым псом или еще кем?
