Ища же, что нужнее всего для молитвенного собеседования, каковым бывает обыкновенно молитва, Дева находит, что священное безмолвие – безмолвие ума, далекость мира, забвение дольнего – есть лучший источник горних разумений. Это деяние, как восхождение к видению поистине Сущего, или лучше сказать, к Боговидению, есть как бы краткое указание для души стяжавшего его (деяния) поистине. Всякая другая добродетель есть как врачевание применительно к душевным недугам и вкоренившимся через уныние лукавым страстям. Боговидение же есть плод здравствующей души, как некоторое конечное совершенство и образ богодеяний. И потому человек боготворится не словами или рассудительной умеренностью относительно видимого – все это земное, низкое, человеческое, но пребыванием в безмолвии, потому что этим мы отрешаемся и отходим от дольнего и восходим к Богу.
Претерпевая молитвами и молениями день и ночь в горнице безмолвного жительства, мы приближаемся как-то и приступаем к этому Неприступному и Блаженному Естеству. Претерпевающие таким образом, очистившие сердца священным безмолвием и срастворившиеся им неизреченно высшему всякого чувства и ума Свету, в себе, как в зеркале, видят Бога. Итак, безмолвие есть скорое и сокращенное руководство, как успешнейшее и соединяющее с Богом, особенно для держащихся его во всем вполне.
А Дева, которая от мягких, так сказать, ногтей пребывала в нем, что Она? Она, как безмолвствовавшая превышеестественно с такого самого детского возраста, потому Одна изо всех и породила неискусомужно Богочеловека Слово.
Поэтому и Пречистая, отрекаясь самого, так сказать, житейского пребывания и молвы, переселилась от людей и, избежав виновного жития, избрала жизнь никому не видимую и необщительную, пребывая в невходных[34]. Здесь, разрешившись всякого вещественного союза и оттрясши всякое общение и любовь ко всему и превзойдя самое снисхождение к телу, Она собрала весь ум в одно с Ним сообращение, и пребывание, и внимание, и в непрестанную Божественную молитву. И ею быв Сама в Себе и устроившись превыше многообразного мятежа и помышлений, и просто – всякого вида и вещи, Она совершала новый и неизреченный путь на небо, который есть, скажу так, мысленное молчание. И этому прилежа и внимая умом, прелетает все создания и твари и гораздо лучше, нежели Моисей, зрит славу Божию и назирает Божественную благодать, не подлежащую нисколько силе чувства, – это благорадостное и священное видение нескверных душ и умов, причастившись которому, Она, по божественным песнопевцам, бывает поистине светлый облак живой воды и заря мысленного дня, и огнеобразная колесница Слова.
Из этих слов божественного Григория Паламы имеющий ум может яснее солнца понять, что Пречистая Дева Богородица, пребывая во Святая Святых, умной молитвой взошла на крайнюю высоту Боговидения и отречением для мира от мира, священным безмолвием ума, мысленным молчанием, собранием ума в непрестанную Божественную молитву и внимание и восхождением через деяние к Боговидению подала Сама Собою Божественному монашескому чину образец внимательного жительства по внутреннему человеку; чтобы монахи, отрекшиеся мира, взирая на Нее усердно тщились, сколько по силе, Ее молитвами быть в вышесказанных монашеских трудах и потах, Ее подражателями. И кто возможет по достоинству похвалить Божественную умную молитву, делательницей которой, в образ пользы и преуспеяния монахов, наставляемая руководством Святого Духа, как сказано, была Сама Божия Матерь?
Но в утверждение и несомненное удостоверение сомневающихся в сей умной молитве, полагая ее вещью несвидетельствованной и недостоверной, настало уже время показать, какие свидетельства богоносные отцы, писавшие из просвещения Божественной благодати, приводят о ней из Священного Писания.
Непоколебимое основание Божественная умная молитва имеет в словах Господа нашего Иисуса Христа:
