Прочитавши письмо твое, я тогда же пошел к батюшке Амвросию. И вместе разбирали его. Мы не нашли в молитве неправильностей. Только таких вещей, как благоухание, принимать не должно. Об этом пишет св. Симеон Новый Богослов в 1-м образе молитвы. Сердечного места упруго отыскивать не должно: когда возрастет молитва, она сама отыщет оное. Наше старание – заключать ум в слова:
Молитва прекратилась – или от самомнения, или от осуждения. А главное – чтобы мы были смиренны.
Если устная молитва сама собою переходит в умную, то прекращать не нужно. Только все укоряй себя и не смущайся.
Очень ты меня утешила, что желаешь учиться молитве Иисусовой. Начинай с устной. А прежде всего, вместо фундамента, положи
Ноздренное дыхание впоследствии объясним. А пока вот немножко: ты дышишь чем? Ухом? Ведь ноздрями? Ну, вот тебе и все! Значит, соедини с дыханием молитву, как учит Лествичник, вот и ноздренное дыхание. А что дальше должно быть, дальше тебе покажется, а теперь и сего довольно.
Главное – держись Иисусовой молитвы, иногда устами, а иногда умом.
На этом мы заканчиваем ознакомление с наставлениями оптинских старцев и переходим к Валааму.
Иерей. Я слышал, отче, что между Оптиной пустынью и Валаамом существует какая-то духовная связь. Кто-то из оптинских старцев подвизался сначала на Валааме, а потом перешел в Оптину.
Инок. Да, связь, действительно, существует и не только между этими двумя обителями, но и между ними и Саровскою пустынью. Все они в своем духовном росте тесно переплетаются своими корнями. И Оптина пустынь, и Валаамский монастырь (последний в особенности) ведут свое происхождение со времен глубокой древности, но начало их духовного процветания относится к концу XVIII века, и связано у Валаама с Саровской пустынью, а у Валаама и Оптиной вместе с великим молдавским старцем схиархимандритом Нямецкого монастыря Паисием Величковским.
И Оптина и Валаам призваны к новой духовной жизни двумя знаменитыми архипастырями, сверстниками и сослуживцами: Оптина – митрополитом Московским Платоном; Валаам – митрополитом Петербургским Гавриилом, которые оба находились в непосредственных письменных сношениях со старцем Паисием. Для возрождения и устроения Оптиной пустыни был прислан инок Авраамий из Пешношского монастыря, где тогда настоятельствовал архимандрит Макарий, имевший личную переписку со старцем Паисием; а для восстановления и возрождения Валаама почти в те же самые годы был вызван из Сарова старец Назарий. И как Авраамий положил в Оптиной пустыни твердое основание ее дальнейшего преуспеяния, так и Назарий дал Валаамской обители твердое духовное направление.
В начале XIX века на Валааме поселились ученики старца Паисия – Клеопа и Феодор со своим учеником Леонидом. От них пошло на Валааме старчество и духовное делание по заветам старца Паисия через их учеников – Евфимия и других; а Леонид, переселившись в Оптину, положил там начало оптинскому старчеству. Вот как переплелись более ста лет тому назад духовные нити, связывающие три знаменитых обители – Саров, Валаам и Оптину.
Духовное влияние питомца Саровской обители, а также и суровая, северная природа Валаама, островное его положение и отрезанность от остального мира содействовали развитию в нем сурового подвижничества, и его не напрасно называли и называют Русским Афоном. На его островах процвели все виды монашеского жительства. На Валааме был известен тяжкий подвиг пустынножительства и отшельничества; среди лесов и скал, на отдельных островах монахи несли труды постничества, молчальничества и др.; многие шли и средним путем скитского жительства, под сенью небольших деревянных и каменных благолепных храмов, воздвигнутых в разных местах Валаамского архипелага, и, наконец, огромное общежительное братство находилось на главном острове.
