Призови имя мое полностью

Не может ум победить демонское мечтание сам токмо собою: да не дерзает на сие никогда. Ибо хитры враги наши и, притворясь побежденными, нередко неожиданно, через тщеславие, подшибают борца. Против же призывания имени Иисусова и минуты постоять и злокознствовать против тебя не стерпят.

Смотри, не впади в самомнение, подобно древнему Израилю; иначе и ты предан будешь мысленным врагам. Ибо тот, избавлен будучи от египтян Богом всяческих, сам измыслил потом себе помощника – идола слиянного.

Под идолом же слиянным разумей слабый наш разум, который, пока на духов злобы призывает Иисуса Христа, удобно отгоняет супостатов и с искусным умением обращает в бегство невидимые ратные силы врага, а коль скоро сам на себя одного безрассудно дерзнет понадеяться, то падает и разбивается, подобно так называемому быстрокрылому.

Как невозможно Красному морю явиться на тверди небесной среди звезд и как нельзя человеку, ходящему по земле, не дышать здешним воздухом, – так невозможно нам очистить сердце свое от страстных помышлений и изгнать из него мысленных врагов без частого призывания имени Иисуса Христа.

Будем же бегать вольности, как яда смертоносного; а злое стяжание забвения и то, что от него происходит, будем врачевать крайне строгим хранением ума и непрестанным призыванием Господа нашего Иисуса Христа, ибо без Него не можем мы творити ничесоже.

Как дождь чем в большем количестве ниспадает на землю, тем более умягчает ее, – так и землю сердца нашего радует и веселит имя Христово, нами возглашаемое, чем чаще оно призывается.

Неумеющий шествовать духовным путем не заботится о страстных помышлениях, но все занят бывает только телом, или чревоугодничает и распутничает, или печалится, гневается и злопамятствует, и через то омрачает ум свой или, дерзая на чрезмерные подвиги, расстраивает и обессмысливает мысль.

Как повредивший сердцевину растения все его иссушает, так разумей и относительно сердца человеческого. Ежеминутно надобно внимать, потому что хищники не зевают.

Преп. Исихий Если не сотворит человек воли Божией и закона Его посреди чрева, то есть посреди сердца, то и вне не сможет он удобно исполнить их.

Как вещественная соль услаждает хлеб и всякую пищу, охраняет мясо от гниения и сберегает в целости надолго; так разумей и об умном хранении мысленной сладости и дивного в сердце делания. Ибо и оно божественно услаждает и внутреннего, и внешнего человека, прогоняет зловоние худых помыслов и сохраняет нас постоянно в добре.

Насколько бдительно внемлешь уму, настолько с теплым желанием будешь молиться Иисусу; и опять, насколько небрежно надзираешь за умом, настолько отдалишься и от Иисуса. И как первое сильно освещает воздух ума; так последнее – уклонение от трезвения и сладостного призывания Иисуса – обыкновенно совсем омрачает его. Естественно быть сему делу так, как мы сказали, и иначе оно не бывает. Это узнаешь ты из опыта, когда делом испытаешь. Ибо добродетель, и особенно такое светоносное сладостное делание, обыкновенно не иначе изучается, как опытом.

Преп. Исихий Рождается же божественное некое в уме состояние от непрестанного памятования и призывания имени Господа нашего Иисуса Христа, если не будем не радеть о всегдашнем к Нему в душе молении, о непрерывном трезвении и об одном настоятельно необходимом деле. И воистину одно и одинаковым образом совершаемое всегда должны иметь мы дело, – призывание имени Иисуса Христа Господа нашего, с горением сердца взывая к Нему, да даст Он нам причаститься и вкусить святого имени Его. Ибо частое повторение есть мать навыка как в отношении к добродетели, так и в отношении к пороку; а навык потом властвует уже, как природа. Придя в такое состояние, ум сам уже ищет своих супостатов, как охотничий пес зайца в кустах; но сей ищет для того, чтобы пожрать, а тот, – чтобы поразить и разогнать.

Итак, всякий раз, как случится умножиться в нас лукавым помыслам, ввергнем в среду их призывание Господа нашего Иисуса Христа; и тотчас увидим, что они начнут рассеиваться, как дым в воздухе, как научил нас опыт. Когда после сего ум останется один (без помыслов смущающих), возьмемся опять за непрерывное внимание и призывание. Так будем поступать всякий раз, когда потерпим такое искушение.