Иерей. Я всем сердцем понял и усвоил это ваше наставление, дорогой отец, и всегда буду помнить и держаться его; и я отнюдь не порываюсь преждевременно и самовольно взойти на высшие ступени молитвенного подвига, но я помню слова святых отцов и подвижников, а также и ваши собственные слова о том, что если мы не имеем понятия о высших молитвенных состояниях, то мы не понимаем и своего собственного состояния и легко можем вообразить, будто мы уже достигли возможного предела молитвы, и таким образом, впасть в самодовольство и гордость. Чтобы избежать этого, я и хотел бы знать, чего еще недостает труженику делательной молитвы и какова та высшая, созерцательная молитва, которой достигают пре успевшие. Не из гордостного побуждения взойти в недосягаемую область я ищу этого, а только для того, чтобы яснее понимать свое собственное настоящее молитвенное состояние.
Инок. Этот именно ответ я и рассчитывал услышать от вас. Если так, то я готов беседовать с вами о поставленных вами вопросах. Но вместо того, чтобы говорить с вами об этом своими словами, я предлагаю вам прослушать то, что написали о молитве молдавские старцы – схимонах Василий, старец и начальник Поляномерульского скита, и схиархимандрит Паисий (Величковский), настоятель Нямецкого монастыря. Эти старцы жили в XVIII веке. Оба они вышли из России. Старец Василий был наставником и другом старца Паисия. Он постриг его и в монашество. Оба они деятельно, собственным опытом, проходили святоотеческое учение об умном делании и об Иисусовой молитве и пишут об этом предмете не только на основании того, чему научились из книг, но и на основании своего личного опыта. Поэтому все их слова отличаются ясностью, точностью, определенностью. Об этих старцах, особенно о Паисии Величковском, вы, наверно, уже слышали. Старец Паисий, собрав вокруг себя до тысячи братий в Нямецком монастыре, создал многочисленную школу своих учеников и обновил своими переводами святоотеческую аскетическую литературу; он имел в XVIII и XIX вв. большое влияние на православное монашество, особенно в России, которое не потеряло своего значения и в настоящее время, о чем распространяться подробно я сейчас не буду.
Старец Василий написал предисловия к книгам об умном делании преп. Григория Синаита, св. Филофея Синайского, преп. Исихия Иерусалимского и преп. Нила Сорского. В этих предисловиях он указывает на недостаточность одного внешнего молитвословия, пения тропарей и канонов и псалмопения и необходимость внутреннего молитвенного делания и борьбы с помыслами и страстями путем постоянного призывания имени Господа Иисуса Христа. Такое внутреннее делание не нужно считать принадлежностью только тех, кто достиг уже высокой степени духовного совершенства и очистился от страстей; оно необходимо и новоначальным, которым оно помогает познавать свое внутреннее устроение и свои недостатки и преодолевать помыслы и страсти. При этом старец Василий опровергает различные возражения, которые делаются против умного делания, и доказывает, что именно оно и помогает подвижнику различать действие прелести и избегать ее. Касается он и созерцательной молитвы, описывая некоторые ее состояния.
Во всех четырех предисловиях он говорит об одном и том же, с разных сторон освещая обсуждаемый предмет, так что все предисловия дополняют одно другое.
Из сочинений старца Паисия я привожу только «Главы об умной молитве», написанные против хулителей умного делания. Знакомясь с их писаниями, вы найдете в них ответы и на интересующие вас вопросы, а если что-нибудь покажется вам неясным или возникнут у вас новые вопросы, мы попытаемся все это рассмотреть и разъяснить в нашей последующей беседе.
Многие, читая эту святую книгу преп. Григория Синаита и не зная опытно умного делания, погрешают против здравого разума, думая, что умное делание принадлежит одним бесстрастным и святым мужам.
По этой причине, держась, по внешнему обычаю, одного псалмопения, тропарей и канонов препочивают в этом одном внешнем молении. Они не понимают того, что такое песненное моление предано нам отцами на время, по немощи и младенчеству ума нашего, чтобы мы, обучаясь мало-помалу, восходили на степень умного делания, а не до кончины нашей пребывали в песненном молении. При этом они думают о себе, что творят нечто великое, потешая себя одним количеством и этим питая внутреннего фарисея.
