Жизнь и учение св. отцов в некоторой степени уподобляются внешней заботливости людей о всех необходимых телесных потребностях, ибо научившийся всяким искусствам и ремеслам приобретает через них все необходимое для своей жизни; другой, усердно занимаясь земледелием в разнообразных его видах, получает все, что потребно для дома; некоторые же, рассудительнейшие, вместо тех и других искусств и промыслов приобретают один корабль или один виноградник и от них получают все нужное для себя без всякой суеты и скорбей, бывающих в жизни от неудачного и неправильного занятия промыслом.
Подобное этому случается и в жизни духовной. Одни из св. отцов, принимая во внимание немощи вновь приходящих к монашеству, назначают им вместе с деланием заповедей Христовых продолжительное псалмопение, каноны и тропари, установленные Духом Святым в славословие Божие и правило монахам. Другие же, изучив тончайший опыт духовного разума, не хотят, чтобы новоначальные довольствовались одним только внешним обучением, но, заповедуя им вместе с исполнением заповедей Христовых умеренное пение, то есть полунощницу, утреню, часы, вечерню и повечерие, установляют вместо продолжительного псалмопения и канонов делание умной молитвы, прибавляя к этому, что если посетит их Святой Дух действием сердечной молитвы, то несомненно оставлять тог да указанное внешнее правило, ибо восполняет его внутренняя молитва. Таковые (отцы) отчасти, но не вполне преподают умное делание, говорит преп. Григорий Синаит. Третьи же, руководствуясь многим опытом и исследованием житий и писаний всех святых и в особенности же действием и премудростью Святого Животворящего Духа, устанавливают новоначальным общее, а не частное обучение или делание умной молитвы, называя ее укрощением страстей в делании заповедей Христовых, и разделяют ее на два начала, как второй рай, источающий из себя океан и разделяющийся на две струи, то есть на делательную и зрительную молитву.
И таким образом они повелевают все старание иметь об умном делании, уделяя весьма мало времени для пения, на случай уныния; ибо, говорят они, часы и песнопения церковные преданы всем вообще христианам, а не тем, кто хочет безмолвствовать. Впрочем, должно сказать, что некоторые преуспевают, следуя и тому постановлению св. отцов, о котором сказано вначале, однако очень медленно и с трудом; вторым же удобнее и легче; а третьим скорее всего, ибо оно сопровождается отрадою и частым посещением Святого Духа, укрепляющим и удостоверяющим сердце, в особенности же при тщательнейшем усердии и доброй воле, а не от принуждения, по страху пред законом. Таковой делатель старается о молитве ради одной только сладости сердечной и утешения духовного, а не ради чего-либо иного, и бывает ему одна эта внутренняя молитва вместо всех внешних деланий, назовешь ли ты их правилом, или пением, или молением, или поучением; ибо все это в ней одной вмещается. Памятование же смерти, или лучше сказать, чувство Суда и мук вечных и Божия определения сплетаются с нею, как отрасли одного и того же дерева. Поэтому одной только этой молитвой, как от одного корабля или виноградника, о чем было сказано, может каждый безмятежно направлять всю свою жизнь. Как же эта святая молитва срастворяется с заповедями Господними и прогоняет бесов и страсти? И еще: как небрегущий о заповедях и не заботящийся об умном делании, но усердствующий в одном только пении, увлекается страстями и подпадает вечному мучению?
Преступление заповедей Господних одинаково замечается во всех, однако проявляется по-разному: полагает кто-нибудь себе начало не нарушать заповеди, не допускать движения страсти, но по некоторым обстоятельствам или смущения, или брани случается ему кого-нибудь оскорбить, или оскорбиться, или осудить, или разгневаться, или тщеславием победиться, поспорить и оправдываться, или празднословить, или солгать, пресытиться или опиться, помыслить скверное или увлечься страстью, и т. п., – все это есть явное преступление заповедей и падение души. И когда такими грехами охваченный, он дерзает предстать пред Богом, в тот же час начинает упрекать себя, с покаянием припадать к Богу умной молитвой от всего сердца, да простит его и подаст ему помощь, чтобы не впасть ему снова в те же согрешения. И таким образом полагает начало сохранить заповеди и блюсти свое сердце от злых прилогов в молитве, боясь и трепеща, да не лишится из-за них Царства Небесного.
Другой же, напротив, не имея готовности хранить заповеди и нисколько не заботясь о том, падает он или стоит, полагая, что по нынешним временам никто не соблюдает заповедей и не заботится о том, чтобы не нарушать их, и что всякий вольно или невольно предстоит пред Богом и повинен бывает в тонком действии страстей и грехов, и потому не хочет обо всем этом заботиться, как о вещи невозможной, считая ответственными только такие грехи, как прелюбодейство, блуд, мужеложство, скотоложство, убийство и татьба, отрава и подобные этим смертные и главные грехи. Соблюдая себя от них, думает о себе, что он стоит (не падая).
