Священное же умное делание, которое есть славное и богоугодное искусство из искусств и в котором нельзя иметь успеха без отречения от мира с его похотями и без долгого наставления и обучения, весьма поэтому оскудело среди монахов; и неутихающая брань бывает у незнающих силы Святого Писания, в особенности же у неискус ных в умном внимании по внутреннему человеку.
При всем этом следует опасаться правых и левых уклонений, то есть отчаяния и дерзости.
Видя же здесь написанное, что у обучающихся умному деланию бывают случайные, не намеренные, невольные преткновения и падения, называемые св. отцами повседневными грехами, да не усумнимся в этом, ибо по мере каждого бывает и преуспеяние его и ниспадение от доброго к противному, смотря по тому, будут ли то новоначальные, средние или почти совершенные (сказали отцы).
И с другой стороны, слыша о великом милосердии Божием к нам грешным, мы не должны самонадеянно и бесстрашно, без великого смирения и посильного исполнения заповедей стремиться к этому умному священнодействию; но разумея, что дерзость и отчаяние бывают от врага, решительно избегать и того и другого. Таким образом, тщательно изучая Священное Писание и советуясь с опытными, смиренно обучаться сему умному деланию. К сведению же нужно прибавить и то, что великим оружием на врага и злые похоти является памятование смерти, или геенны и вечных мук, или Страшного Суда, истязателей воздушных мытарств, или Царствия Небесного и радости святых, и прочее, подобное этому. Однако все это нам страстным и бесчувственным очень слабо без умного внимания и призывания имени Иисуса Христа. Ибо хотя такие воспоминания в победивших нечувствие и могут угашать похоти плоти и истреблять злые помыслы в душе, однако страшное имя Иисуса Христа имеет несравненно большую силу истреблять все это в сердце и в уме. Поэтому когда умное делание соединено с указанным памятованием, тогда с большей силой действуем, придавая и самой молитве немалый успех. Особенно же и сами просияваем от молитвы, когда изгоняются от ума тьма и мгла страстей именем Иисуса Христа.
В дополнение ко всему здесь написанному прилагается и следующее от слов преп. Анастасия Синайского, который сказал: «Разумеваем и размышляем о принимающих Святые Тайны Тела и Крови Господних, что они имеют малые некоторые человеческие и легко извинительные грехи, как-то: языком, слухом или окрадываемые зрением, или тщеславием, или печалью, или яростью, или чем-либо подобным, но осуждают себя и, исповедуясь Богу, принимают Святые Тайны. Веруем, что во очищение грехов бывает таковым приятие Святых Таин». В том же разуме и в той же мере нужно полагать и о падениях, приключающихся обучающимся деланию умной молитвы. А так как, по словам отцов, умная и священная молитва есть ключ к уразумению Писаний, не хотящие же ей обучаться, очевидно, не совсем могут постигнуть силу отеческого и Священного Писания, то от этого некоторые, противоборствуя говорящим малое или многое о трезвении умном, ссылаются на писания отцов, будто сначала нужно очистить телесные чувства, то есть зрение, обоняние, вкушение, слово и осязание, чтобы не согрешал ими человек, и тогда только, хорошо очистившись, начинать умную молитву.
Таковым отвечаем так: «Друзья! Никто не против очищения телесных чувств, но говорим о том, что если отделить очищение чувств от умного делания, получится большое несогласие».
Прежде всего преп. Исихий говорит так: Бога бойся и заповеди Его храни чувственно и умно; если умно понудишь себя хранить, то мало-по-малу и чувственно на делание их взойдешь. И еще: если не сотворит человек воли Божией и не сохранит закона Его посреди чрева, то есть посреди сердца, то и вне не может он это сделать. И преп. Симеон Новый Богослов сказал: св. отцы, зная, что при внутреннем делании удобно и все внешние добродетели выполнить, оставили наружное делание и все усердие приложили к внутреннему блюдению и т. д.
