Лето в этом году было необычно жарким и солнечным. Гарри Поттер сидел в своей комнате, с безразличием смотря на потолок. Белый, с небольшими трещинками, он требовал побелки. Но парню была не важна эта мелочь. Теперь все кажется таким незначительным. Особенно на фоне всего произошедшего. Окно было открыто нараспашку, но это не спасало от жары и духоты. Правда, ему не было жарко. Он мало что чувствовал. А порой, ему вообще казалось, что он замерзает.
Ему вообще теперь было на все плевать. В его душе образовалась дыра, которую он не чаял теперь заполнить. Ведь он считал, что нет ничего достойного для этого. Он решил, что нужно что-то делать. Не смотря на всю апатию, он не привык сидеть сложа руки. Парень взял чистый пергамент и перо, задумчиво уставившись на пустой желтоватый лист. Вздохнув, он макнул перо в чернила и стал что-то писать, задумчиво покусывая губы и периодически хмурясь. Это были первые реальные эмоции за долгое время. Те, кто наблюдали за ним поняли, что он пишет нечто необычное. Затем он аккуратно сложил пергамент и положил его на подоконник, вернувшись на кровать. Вскоре он заснул. Лицо так и не сменило выражения, оставив небольшую складку между бровей, выдавая напряжение парня.
***
Спустя небольшое количество времени в комнате появился человек в черном. Самый нелюбимый учитель Хогвартса, Северус Снейп внимательно посмотрел на спящего мальчишку. Вздохнув, и тяжело шагнув вперед, он скопировал пергамент, в котором сегодня что-то увлеченно писал Гарри, и исчез, решив, что демонстрировать свое присутствие пока не стоит.
Он появился возле большого поля, которое окружало небезызвестный дом под названием «Нора». Вздохнув, он сложил пергамент в карман, все еще не прочитав его, и прошел сквозь защиту, чтобы рассказать Ордену Феникса о поведении Гарри Поттера.
Дорога была недолгой, и вскоре он оказался на кухне, где уже сидело несколько человек, обсуждая новые нападения на магические семьи. Да, Волдеморт развернул свою компанию, как и прежде. Убивал и пытал он так же неистово, как в годы своего первого террора. А Снейпу приходилось во всем этом участвовать. Благо, под шумок он мог никого не убивать. А благодаря навыкам менталиста внушать другим, что он не менее яростно пытает людей.
Дамблдор сидел скраю, он никогда не сидел в гостях во главе стола. Это почетное место занимал Аластор Моуди, внимательно осматривая всех присутствующих своим вращающимся глазом-артефактом. Все обратили свое внимание на вошедшего, а Северус спокойно заглянул в глаза Альбусу и сел, ожидая, когда можно будет заговорить. Директор усилил сферу от прослушки и внимательно посмотрел на зельевара.
— Он все еще в депрессии. Но сегодня что-то яростно писал. Я скопировал, пока он спал.
Альбус вздохнул, прикрыв глаза, и заговорил:
— Можешь прочесть?
Снейп кивнул, разворачивая пергамент и откашливаясь, принялся читать.
Смерть.
Я долго думал, как к тебе вернее обратиться, но решил не слишком выделываться. Не думаю, что ты оценишь мои старания. ТЫ забираешь все, что дорого людям, и, думаю, что тебе абсолютно безразличны такие мелочи. Ты жестока. И ничтожна. ТЫ бесправная абстракция, которая даже не идет с людьми на сделку. С тобой нельзя договориться или победить. Ты хуже дементора, потому что даже он оставит после себя что-то. Хотя бы оболочку. Почему же ты не обратишь свое внимание на меня?
Все молча смотрели в стол, не зная, что же сказать на эти слова. Одно было ясно: мальчишке нужна помощь, пока он не притянул на свою голову неприятности. В волшебном мире нельзя бросаться подобными словами, если не хочешь встретиться с реальной вечной госпожой. Люпин прокашлялся, привлекая к себе общее внимание.
— Его нужно забрать оттуда. Иначе мы можем его потерять.
Дамблдор отрицательно мотнул головой.
— В его голове постоянно находится Темный Лорд. Боюсь, он будет до школы находиться дома у родственников. Только там его не смогут достать. Почему он не отвечает своим друзьям?
Снейп хмыкнул, сложив руки на груди. Защитный жест, призванный сдержать реальные эмоции, в основе которых была жалость.
— Он рвет письма и сжигает их на горелке. Пепел потом развеивает по ветру, спокойно следя за его полетом. Выглядит это все весьма странно. Боюсь, мальчишка слегка лишился рассудка. Думаю и убийство Беллы повлияло на него, — задумчиво протянул зельевар, перебирая пальцами ткань мантии на локтях.
— Я думаю, он скучает по полетам, — тихо заметил Ремус. — Он говорил, что только в небе абсолютно счастлив. Хотя этого было и недостаточно для Патронуса, — в полголоса закончил Люпин.
— Хорошо. Продолжай следить за изменениями, Северус. Нельзя, чтобы Гарри допустил очередную ошибку.
Зельевар кивнул, вставая. Хотя мысленно он ругал себя за то, что прочел это письмо вслух. Он понимал Поттера. Ведь однажды он думал также. Правда, в письменном виде он этого не излагал.
***
