– Неужто? И чем он так опасен, что даже исключение тебя настолько не страшит?
– Лиз, Микэл – страшный человек. Его отец – владелец крупной сети харчевен в Морении.
– И что? – я не совсем понимала, чем мне может навредить этот потомок короля и сын богача.
– Как что? Посмотри на здания его заведений и скажи, зачем харчевне иметь три, а то и четыре этажа? – продолжала подруга.
– Ну, плюс гостиница, – предположила я.
– Ага, почти угадала. Один этаж для этого отводится, а остальные точно не для гостей города или уставших с дороги путников, желающих выспаться. Если быть точнее, то верхние этажи для посетителей, желающих развлечься.
Я молчала какое-то время, переваривая информацию, а Жени добавила:
– Здесь в Капине основное население – люди, да и, вообще, весь дол преимущественно человеческий. Наша харчевня тоже его. Но пока там действует лишь общепит. А когда наберется штат, непременно откроют верхние этажи.
– Да кто же добровольно пойдет туда работать? – Мои ноги ныли, пришлось устроиться на ближайшую лиану.
– Как кто, для начала это те, кто всегда этим занимался. Им терять нечего, а тут стабильный доход, работа в тепле, ухоженность. Так сказать, на улице не стой, не лови клиентов – сами придут, – разъясняла подружка.
Как это я сама не догадалась о девочках легкого поведения, которые имеются в любом крупном городе.
– Но все ж ночных девочек немного сыщешь, – рассуждала я.
– А я о чем? Наберут, и обязательно среди новобранцев – вновь набранной прислуги – будут присутствовать девушки. Девушки – девочки, ну, совсем невинные создания, понимаешь?
Вот тут мои кулаки сжались, а зубы скрипнули. Придушить бы этих сволочей. Теперь понимаю, к чему она клонит. А следующее меня вообще убило.
– Ночные девки – это добровольцы, а новобранцы – безвольные куклы.
– Это еще почему?
– Потому, Лиз, что их волю подчиняют хозяину заведения. Мой совет, никогда ни от кого не принимай ювелирные украшения. Особенно от незнакомых личностей, будь то женщина или мужчина, неважно. Браслеты, броши, колье – все что угодно может сделать тебя марионеткой. Мне рассказывала одна подружка из Морении, что девочки, работающие на господина Шола, носят одинаковые браслеты, а некоторые имеют идентичные подвески. И несчастные становятся совершенно иными. Не все, но особенно симпатичные и фигуристые. Они не знаются с родными, уходят из домов, бросают мужей, хотя устраивались работать, к примеру, кухаркой или горничной. Крыклову понятно, что такие женщины работают на особой должности. Не знаю, чем точно пользуются люди Шола при «наборе» работниц, но для себя я решила так: лучше опасаться всех видов украшений, не только браслетиков и подвесок. – Жени завершила речь, а сквозь заросли листвы пробились лучики луны.
– Пора, – отчеканила подружка и начала всматриваться в понемногу рассеивающуюся темноту.
– Что это? – я указала на вспыхнувшее сияние позади меня.
– Это то, что мы ищем. Нам туда! – Жени обрадовалась и резко развернулась, а я, естественно, поплелась за ней.
Там на ветке лианы под лучами сиреневой луны распускался большой цветок. Дивной красоты переливы розового и сиреневого ослепляли. Вот она, середина комнаты, лианы здесь выстроились ровными колоннами, распластав листья на полу. И почему я их стройный ряд не замечала, бродя в темноте?
– И что в нем особенного? Цветок как цветок. – Я, щурясь, рассматривала чудо природы. – Как он может о чем-то рассказать?
– Легко. Его срывают, закрывшийся бутон наутро относят ректору, а уж он считывает каждый лепесток. – Жени приблизилась к цветку, перешагивая через большие листья и стараясь их не задеть. – Нам нужна сердцевина – твое происхождение, а все остальное пусть остается. Спасибо профессорше с факультета флоры, она нам на парах все подробно рассказывала про эту лиану.
– А кто его срывает? – вдруг решила осведомиться, прислушиваясь. Я отчетливо слышала песню из репертуара маминой группы. Да, ошибки быть не может, ее кто-то напевал, и этот кто-то вошел сюда.
– Дежурный. Обычно это старшекурсник с любого факультета. Дежурный! – спохватилась блондинка и, не позволив мне разработать план-операцию, мгновенно схватила внутренние лепестки. А нежный красивый цветочек как захлопнется!
Я думала, бедная Жени останется без руки. Впрочем, так оно и было бы, если бы я вовремя не среагировала. Моя послушная стихия огня невидимой синей нитью просочилась в цветок, пережала ладонь подружки и вытащила из ловушки. Таким образом, правая рука блондинки была в крови, но цела.
– Я это сделала, – сквозь боль просипела Жени, разжимая кровавую ладонь, в которой переливались розовым перламутром внутренние лепестки цветка.
– Зачем ты полезла, откуда мне было знать, что лиана такая кровожадная? – перепугалась я. – А если бы я не успела тебя вытащить?
– Я тоже не знала реакцию растения, об этом нам не рассказывали, – пожала плечами подружка, – Все в порядке.
– Ничего себе, в порядке, – ворчала я, осторожно накрывая оторванную сердцевину цветка платком и отправляя сверток в карман. Затем оторвала рукава своей рубашки. – Ты же могла серьезно пострадать.
