Как и обещал Андру, мы еще четырежды останавливались в замках. Они отличались друг от друга, сходившись лишь в том, что ни в одном из строений не оказалось открытого внутреннего двора. И везде нас ждал горячий прием. И такая же свобода, как в первом замке. Любопытным гостям позволялось фактически все, даже заглядывать в личные комнаты вампиров. Правда, последнее выяснилось совершенно случайно: в одном из замков на господской половине оказался слишком уж лаконичный интерьер – голые стены, ровная плитка, одинаковые светильники на стенах – вдобавок слишком путаные переходы. В итоге, промахнувшись с поворотом, я беспардонно вломился в чужое жилище и замер на пороге.
Хозяин замка своеобразно смотрел на жизнь; обстановка в комнате оказалась ничуть не лучше, чем в коридоре: кровать, сундук, простой стол и пара деревянных жестких кресел. Правда, на одной из стен переливалось в огнях светильника уже знакомое Черное солнце, а над кроватью висела серебряная двойная фурка, самый дорогой предмет обстановки.
Похоже, как бы дико это ни звучало, здешние этернус отличались большой набожностью и не меньшей скромностью. На такие выводы меня натолкнуло то, что гостевые комнаты обставили с должной роскошью. Выбрав жизнь аскета, хозяин не принуждал случайных визитеров следовать по его пути.
Я уже хотел ретироваться, как услышал веселое:
– Вечер добрый!
В дверях, ведущих в смежную комнату, стоял сухопарый мужчина. Это был высокий, стройный красавчик с черными локонами до плеч и глазами лани. Именно о таких возлюбленных грезят ночами глупые невинные девицы.
– Простите за беспокойство, – извинился я в ответ на приветствие, – немного заплутал в ваших коридорах.
– Ничего, я рад новым лицам, – сказал вампир и, криво усмехнувшись, добавил: – Тем более таким редким.
Это да. Мало кто добровольно сунется в пасть нежити.
Между тем вампир представился:
– Игнас Беладу.
Я с интересом оглядел его и поинтересовался:
– Герцог Гросвенор Ферран Беладу кем вам приходится?
Этот маленький сухонький старичок, мучимый подагрой, несмотря на почтенный возраст, был завсегдатаем борделей, чем и прославился на всю Луану. Притом горожане не знали, смеяться или завидовать удалому старцу – шлюхи крепко хранили его секреты за семью печатями.
– Младший брат.
– Дюсанг Лирой. – Я слегка поклонился, чувствуя себя несколько странно. Одно дело общаться с подданными Андру в его присутствии, другое – знакомиться словно с обычными людьми.
Вампир снова усмехнулся и повел рукой, приглашая в комнату:
– Наслышан о вас. За такое знакомство надо обязательно выпить.
Упырь разлил вино в глиняные бокалы:
– Прошу!
– Надеюсь, хорошего наслышаны? – поинтересовался я, отпил и замолчал, смакуя напиток. Аскетизм аскетизмом, но, несмотря на простенькие кубки, вино в них разлили дорогое.
– Разного, – весело оскалился вампир.
Я в ответ лишь кивнул, не зная, о чем говорить с новым знакомым.
Упырь мое молчание истолковал как незаданный вопрос:
– Хотите знать, как я стал этернус?
Делать мне нечего, не гадалка, чай. Хотя… раз это случилось более двадцати лет тому назад, значит, это не происки Фирита, он тогда еще в коротких штанишках бегал. Значит, юный Беладу попросту оказался в неудачное время в неудачном месте, вот и все.
– Что нового можно узнать о встречах с вампирами? – поинтересовался я.
Мужчина рассмеялся:
– Я и забыл, что вы у нас знаток.
Мы еще немного помолчали, а затем я спросил:
– Ну и как вам живется в здешних краях после привычной роскоши?
Богатство этого рода было у всех на слуху. Я всегда удивлялся, почему это Фирит еще не дотянулся до него кровожадными ручонками. Наверное, оставил про запас на старость, так сказать. Или решил использовать в других целях: слабый род, старый герцог – последний прямой потомок мужского пола. Из детей – только малолетняя внучка, которую легко сделать дорогим подарком для нужного человека.
– Как и остальные братья, я сам выбрал это место, – улыбнулся Игнас.
Я чуть не подавился вином – ну и дела… монастырь вампиров?!
В глазах упыря мелькнула насмешка, и он вкрадчиво произнес:
– Хотите поговорить о нашей вере?
Я справился с кашлем и отказался:
– Благодарю. Меня и человеческая не вдохновляет, а от вашей я вовсе сблюю.
Вампир не обиделся, а только качнул головой:
– Ошибки молодости. Сам был таким же когда-то. Ничего, господин Лирой, вы примиритесь с Двуликим, когда настанет время последней встречи.
Тьфу на тебя, зараза! Чтоб твой язык усох, кровосос проклятый, за такие предсказания!
Я поставил кружку на стол и встал:
– Спасибо, как-нибудь обойдусь без бесед с богами. Мне, пожалуй, пора.
Вампир тоже поднялся, поклонился и улыбнулся:
– А вы приятнее, чем о вас говорят.
Дожил. Я уже нравлюсь нежити. Еще немного, и она ко мне брататься полезет!
Ответная улыбка могла сойти за оскал:
– Не обольщайтесь.
Вампир лишь плечами пожал и дружелюбно предложил:
– Я провожу вас до гостевых покоев.
Теперь черноволосый «святоша» ехал недалеко от меня, правда, с попытками поговорить о вере больше не совался.
