– Это не к спеху. Подождет до обеда. Сейчас у нас знакомство с замком. – Андру повернулся к нам и осведомился: – Господа, не желаете посмотреть на мой зверинец?
Великий Ирия… Чувствую, зверинец у этернус под стать той комнате с насекомыми.
Когда мы зашли в зверинец, я сразу почувствовал присутствие нежити: по тонкому запаху тления, по мерзостному ощущению на душе. Хотя обычной вони тоже было более чем достаточно – все-таки нежить не ладаном гадит.
Рис тут же вытащил платок, Агаи поспешно сотворил заклинание. Честно говоря, я на этот раз от магии тоже не отказался бы – тошнотворные миазмы буквально отравили воздух – но просить сирин поколдовать я не стал. Сдался мне этот малахольный с его болячками. Загнется прямо после колдовства, и получит наш упырь к себе в коллекцию еще один редкий и «красивый» экземпляр.
Когда загорелись светильники, я впервые увидел создания Пустоши при ярком, почти дневном свете. И впервые получил возможность их рассмотреть, не опасаясь за свою жизнь.
Нежить держали за тремя рядами толстых решеток, две из которых оказались из посеребренного железа, третья – тонкая и частая – из чистого серебра. Стены были обиты осиновыми досками. Пол рассмотреть не получилось, его скрывал слой опилок.
Кого тут только не было: метались за решетками суетливые поджарые крокуты, лязгала зубами неповоротливая пятнистая шушваль. И даже нашелся пяток давних знакомцев, чьи ядовитые зубы оставили на ноге шрам, а в душе – неприятные воспоминания.
– Все-таки у вас извращенный вкус, Андру, – пробормотал я, глядя на клетки. – Во имя всех богов, ответьте, зачем вам сдалась вся эта пакость?!
Вампир, заложив руки за спину, остановился напротив клетки с шушвалью и улыбнулся:
– Вы просто забываете, Дюс, я с ними по одну сторону. Я тоже нежить. Более того, здешние обитатели – мои союзники и младшие братья в борьбе за существование. Гарантия безопасности государства этернус. Так что считайте этот зверинец жестом благодарности. Я отловил тех, кого можно содержать в неволе без особых последствий для… хм… здоровья. Когда пройдет солнечный ветер, выпущу зверей обратно и буду подкармливать – пусть размножатся за зиму. Глядишь, хоть немного проредят армию незваных гостей.
Вампир бесстрашно протянул руку меж прутьев и потрепал по уху пятнистую тварь, с утробным урчанием подставившую для ласки голову.
– Хорошая способность – регенерация. Не надо переживать за конечности, все равно отрастут. Часто, наверное, восстанавливать приходится? – не удержался я от колкости, уж больно неразумно повел себя вампир. Толку с того, что он мертвый? Все равно для шушвали – вкуснее обычной падали.
Правитель нежити негромко рассмеялся и не торопясь отстранился от клетки:
– Эти животные у меня – со щенков и хорошо помнят, кто их кормит. Но вам бы я не советовал приближаться в клетке.
Словно в подтверждение словам упыря, глаза шушвали вспыхнули злыми огнями, зверь шумно втянул воздух и завыл, то и дело прерываясь на тявканье, больше схожее с хохотом сумасшедшего. За ним голодную песню подхватили остальные создания. Из тех, кто умел выть.
– Жизнь почуяли, – серьезно сказал Андру, остановившись в проходе, и предложил: – В верхнем ярусе я держу обычных животных: волков, лис, кроликов, небольшое стадо косуль. Хотите посмотреть? Думаю, Морре звери понравятся.
Я не ответил, потому что застыл напротив «безголовых», они привлекли меня непомерным уродством. Можно сказать, эти твари были совершенны в своем безобразии. Шерсть на черных телах лоснилась, словно ее натерли маслом. Мускулы бугрились рельефным узором, показывая, насколько сильны эти монстры. «Безголовые» не выли, как крокуты или шушваль: они застыли напротив решетки, явно понимая, что преграду не преодолеть. Пока. Было ясно, что твари способны ждать подходящего момента бесконечно долго. Что время их не интересует, а интересует лишь конечный результат: момент, когда кости добычи захрустят на зубах. Этим они напомнили мне сирин.
– Уроды, эдхед то, – процедил я сквозь зубы, имея в виду совсем не «безголовых».
Вампир весело хмыкнул:
– Не спешите с выводами. Дать определение красоте весьма и весьма непросто. С чего вы взяли, что уродливы именно гэксаподы? Возможно, с их точки зрения, созданий страшнее людей не найти.
Ну да, конечно. Опять все вывернул наизнанку! Философ, Мо шизане.
Только я собрался ответить наглому упырю, что думаю о такой красоте и о его размышлениях заодно, как за спиной раздался измученный голос:
– Давайте выйдем на свежий воздух. Мне что-то нехорошо…
Я обернулся – Агаи по цвету стал, словно несвежий труп – бледно-зеленого цвета.
– Сами дойдете? – заботливо поинтересовался этернус, дождался кивка сирин и посмотрел на меня: – Дюс, задержитесь ненадолго. Позвольте сцедить у вас еще немного крови. Разумнее будет приступить к исследованиям прямо сейчас.
– Отведи Агаи в комнату, а еще лучше – на свежий воздух. Пусть немного придет в себя. И посиди с ним. Я позже поднимусь, – приказал я Лаланну.
