– Не беспокойся, это всего лишь сон, – поспешил я успокоить девушку и передал ей Морру. Это получилось не сразу – она никак не желала меня отпускать. Пришлось пообещать, что скоро вернусь. Быстро натянув штаны и рубаху, я обошел все комнаты, проверил двери и окна: все было в порядке. Защитные контуры слабо отсвечивали замысловатыми узорами, надежно охраняя все входы и выходы. Значит, точно сон.
Нехорошо – плохое настроение и кошмары малышки пророчили серьезные неприятности.
Я вернулся к кровати, погладил Морру по взмокшим волосам и спросил:
– Что случилось? Чего испугалась?
Та скривила губы:
– Голит! Голит!!
Огонь, значит, приснился. Видно, ветер не за горами.
Вспомнив давнишний сон, я прислушался к собственным ощущениям и понял, что могу с точностью до дня предсказать, когда до земли дотянутся невидимые жаркие жгуты. Откуда-то я это знал.
У нас оставались в запасе ровно сутки. А еще я почувствовал, что в момент прихода солнечного ветра мне самому лучше держаться подальше от людей, да и от нелюдей тоже. Я стану опасным для всех!
Сторукий Мо… ну неужели шипов и гребня тебе было мало? Что на этот раз?!
– Кегемара? – Голос Эрхены был полон тревоги. Видно, девушка заметила, как изменилось мое лицо.
Я поцеловал ее в лоб:
– Все нормально. Не бойся. Просто время пришло. Надо завтра его светлость предупредить, чтобы к ночи увел этернус в убежище.
Эрхена некоторое время пытливо всматривалась в мое лицо, пытаясь понять, до конца ли я сказал ей правду, а затем сдалась – снова забралась под одеяло.
– Дюс! – тонко пискнула Морра, и мне пришлось оставить мысль провести остаток ночи в кресле за раздумьями и вином. Малышка и правда здорово испугалась, так что пришлось вернуться в кровать.
Стоило улечься, как Морра уверенно и категорично заявила:
– Морра тут спать всегда!
Я посмотрел на огорченную Эрхену и пообещал:
– Мы что-нибудь придумаем.
Холодный осенний сумрак уже окрасил прозрачные стекла окон в светло-лиловый цвет, но Айелет запретила разжигать светильники. Яркий свет отвлекал, не давал сосредоточиться на молитве, а жрице как никогда хотелось, чтобы богиня услышала ее. Услышала и простила.
– Небесная матерь, Великая Юсса, позволь с достоинством встретить грядущие испытания. На всякий час каждого дня наставляй и веди меня за волей своей… Храни разум мой от ошибок, а сердце – от искушения…
Пророчица соединила пальцы, и над ними затрепетал легкий, почти невесомый язычок пламени. Отразившись в полированном камне стен, он затерялся среди звезд сотворенного магией неба.
– …Матерь моя, не отдай свой народ на произвол врагам его, защити и даруй ему силу, а мне – мудрость и твердость души!
Тонкая лучина, пропитанная благовониями, наконец занялась, ее кончик замерцал красным светляком, к потолку едва заметной струйкой потянулся ароматный дым.
Айелет аккуратно закрепила тлеющую палочку на подставке, привычно смочила пальцы в темно-красном вине, похожем на кровь, мазнула по полупрозрачным крыльям богини, с трудом согнувшись – живот уже не позволял делать это так же легко, как прежде, – коснулась лбом алтаря.
– …Очисти помыслы мои от сомнений, открой глаза, чтобы не ошиблась я, смогла правильно служить тебе и твоим детям. Небесная мать, благослови все мои выхождения и вхождения, слова и помышления, деяния дел… Ох!
Резкий пинок в утробе заставил провидицу разогнуться и утереть со лба выступивший пот.
– Прими благодарность мою, ибо верю я в твою милость и знаю, что не оставишь ты детей Сирин ни в минуты радости, ни в часы испытаний!
Женщина неловко поднялась с колен, расправила складки широкого теплого платья и решительно вышла вон из сердца храма – символа Поднебесного мира.
– Туан вэ, – согнулся в глубоком поклоне начальник храмовой стражи, – вы плохо выглядите. Вам надо поспать.
– Не сейчас, Хиж. Не сейчас.
Жрица, накинув на плечи подбитый мехом плащ, с тоской посмотрела в окно на расцветающий ночными огнями город. Ей хотелось бездумно скользить в воздушных потоках до тех пор, пока две сестры не вынырнут из-за гор. Погода стояла ясная, полет принес бы много радости: позволил успокоить душу и восстановить силы. Увы… Подросший плод лишил жрицу самого простого удовольствия – на таком сроке преобразиться во вторую ипостась без вреда для ребенка было бы невозможно, а она, Айелет, и без этого много грешила. Это слишком низко – убить лишь из-за желания расправить крылья.
Женщина привычным жестом положила руку на живот. Еще ни одна из беременностей не была так некстати, но… вытравить плод жрица не решилась: самое очевидное решение не всегда самое правильное, хотя кажется таковым. Беременность – всего лишь испытание крепости духа, веры и чистоты помыслов Айелет. Она должна доказать, что каждый вздох, мысль, каждый шаг и действие жрицы направлены только во благо и на пользу народа сирин! А ребенок…
– Позволит ли мудрейшая прочитать последние известия из Сырта? – склонился в низком поклоне старший жрец, прервав размышления женщины. – Прибыл гонец. Будет ли вам угодно принять его?
Жрица устало махнула рукой:
– Веди.
