Смелость покинула девушку, когда она села на кровать. Соблазнительница из певуньи была хоть и отважная, но неумелая: не зная, что делать, девушка нерешительно дотронулась до моей щеки. Как тогда, в лесу. Как тогда, я поймал тонкие пальчики и осторожно поцеловал ладошку. А затем, с трудом сдержав желание, потянул девушку на себя и вынудил ее лечь рядом.
Эрхена послушно нырнула под одеяло, доверчиво прильнула мягкими губами к моему рту. К жесткой, безгубой пасти чудовища. Но это ее ничуть не смутило. А я наконец позволил себе то, о чем только утром не смел даже мечтать.
Это было прекрасно…
Гибкое нежное тело, тугие вишенки сосков, неловкость девичьих рук, не знающих толком, что делать. И этот сводящий с ума голос, со всхлипом выговаривающий: «Кегемара, кегемара». Я слушал его и тонул в собственном счастье. В жадном желании обладать любимой. Без остатка! И отдать себя. Целиком.
Я постарался не спешить, чтобы не испугать, не ранить в порыве страсти шипами и не причинить боли.
Но самым восхитительным оказалось проснуться и увидеть, что Эрхена по-прежнему рядом. Я осторожно пропустил сквозь пальцы золото ее мягких волос и разбудил, конечно. Девушка глубоко вздохнула, просыпаясь, попробовала было нырнуть с головою под одеяло, но тут же замерла и медленно повернулась ко мне. В карих глазах явственно проявились неуверенность и надежда.
Я усмехнулся, выпустил прядь и погладил Эрхену по щеке:
– Доброе утро.
А в ответ получил такой счастливый взгляд, что не удержался, перекатился и навис над девушкой, удерживая себя на локтях. Эрхена коротко охнула, но отстраниться не дала и жарко прошептала:
– Женге пирэ! Ман сенте![11]
Даже не зная слов, ошибиться и не понять, о чем она просит, было невозможно. А отказать – тем более.
«Я постараюсь наверстать упущенное!» – мысленно пообещал сам себе, отстранился и принялся, лаская, изучать тело девушки. Уподобился музыканту, вызывающему прикосновениями самую восхитительную музыку на свете, которая состояла из страстных стонов Эрхены, ее затуманенного взгляда, порывистых движений, ответного отклика разгоряченного тела. И когда приблизилось восхитительное завершение, когда мы вместе должны были оказаться на небесах… почти над ухом раздался громкий писклявый голос:
– Дюс? Ихена?
Великий Ирия, за что ты меня так невзлюбил?!!
Едва справившись с рвавшимся рычанием, я повернул голову к виновнице утреннего разочарования:
– Морра, воспитанные девочки, прежде чем войти, всегда стучатся в дверь!
Малышка изумленно оглянулась – тут я мысленно застонал, вчера мы не вспомнили ни о двери, ни о занавеске! – убежала в свою комнату и уже оттуда громко возвестила:
– Тук-тук!
Чтоб всех этих детей, вместе взятых…
Я потянулся за штанами, надел их и обреченно сказал:
– Заходи.
Морра вихрем пронеслась через комнату, с разлета, словно маленькая обезьянка, запрыгнула мне на руки и уверенно заявила:
– Морра тоже тут спать!
Вот только этого для полного счастья и не хватало…
Я поставил шалунью на пол и еще строже сказал:
– Такие большие девочки, как ты, должны спать в своих кроватях!
За спиной раздался сдавленный смешок Эрхены, натолкнувший меня на мысль, что аргумент подобран не самый умный.
Подтверждая опасения, Морра громко засопела и хитро прищурилась:
– Ихена больсая! Морра маленькая! Ихена спать в кроватке, а Морра тут!
Крыть такой довод было нечем, пришлось поставить ультиматум.
– Или Морра в кроватке, или – в комнате Агаи, – объявил я и отправился в мыльню, раз уж провести время в собственное удовольствие не получилось.
Уже на пороге, обернувшись, увидел, как девушка выпросталась из-под одеяла, и не удержался, позвал:
– Эрхена, помоги мне… умыться.
Она, сообразив, что это будет за «помощь», покраснела до самых ключиц.
– А ты, Морра, разбуди Феару. Пусть тебя причешет и оденет. А еще проследи, чтобы нам принесли завтрак. Поняла?
Девочка деловито кивнула, распахнула дверь и пронзительно, во всю мощь своего голоска крикнула:
– Феаа!!
За порог Морре выходить одной категорически запрещали.
Женщина Риса появилась буквально через мгновение, увидела голую Эрхену в моей кровати и расплылась в широкой улыбке.
– Займись ею, – кивнул я на девочку, которая уже тянула служанку за подол, и уточнил: – Вернее, займи, пока… пока Эрхена поможет мне принять ванну.
Улыбка стала еще шире. Служанка подхватила Морру на руки и скрылась с нею за дверью.
С трудом дождавшись, когда женщина уйдет, я в два прыжка оказался у кровати, сгреб с нее девушку вместе с пуховым одеялом и уволок добычу в мыльню, не забыв на этот раз крепко запереть дверь.
Демона лысого я теперь ее кому-нибудь открою!
После завтрака в комнату заглянул слуга:
– Его светлость просит вас, господин Лирой, спуститься в лабораторию.
