Неловким движением парень скинул с себя тонкое одеяло, и я увидел, что обожжена не только правая щека, но и шея, и плечо. На другом плече стала видна татуировка в виде сокола.
Андру тут же нахмурился:
— Свяжите мальчишке руки и ноги, пока он в беспамятстве. Это боевой маг.
Вампиры немедленно исполнили приказ, аккуратно, но надежно обездвижив нежданного гостя.
Убедившись в крепости пут, Андру посмотрел на меня:
— Вы не будете возражать, если Морра его полечит?
— Конечно, нет, — ответил я.
Мне очень хотелось знать, чего или кого искал в Пустоши этот сопляк. В случайность его появления около Азалы я не верил. Перебежчик или лазутчик? Кем бы он ни был, а узнать это получится только после того, как парня поставят на ноги.
Я обернулся к Лаланну, тот понятливо кивнул и ушел за маленькой целительницей. Я решил лично проверить, надежно ли обездвижен мальчишка — мало ли, как бы беды не вышло — заметил крепко привязанную к пряди на голове простенькую сережку из бусин кварца и сердолика. Скорее всего — амулет. Вытащил нож из чехла и осторожно срезал украшение вместе с прядью. Ну их, эти магические цацки, пусть полежит в стороне.
— С него сняли целую связку всякой дребедени, — тут же влез Белладу.
— Знаете, Дюс, мне почему-то кажется, что этот сирин расскажет нам много интересного, — уверенно заявил Андру, жадно разглядывая юнца. Во взгляде вампира явственно читались досада и нетерпение. Я его чувства понимал, самому хотелось знать причины, загнавшие боевого мага в проклятый край.
— Поживем — увидим, — мой неопределенный ответ вызвал у вампира понимающую улыбку.
— Можете не сомневаться, мальчишка в любом случае расскажет нам даже несколько больше, чем знает. Хотя я стою на том, что принуждать его причины не будет: сирин падают в сани к нежити лишь по собственной воле и велению Единого.
Вот в чем — в чем, а в этом я не сомневался. Главное, чтобы эта воля и эти веления совпадали с нашими интересами. Но как бы то ни было, а без помощи парня оставлять не след — чем раньше он разговорится, тем меньше придется мучиться от любопытства.
Перебежчик метался между жизнью и смертью почти пять дней. Агаи на это время забросил опыты в лаборатории и фактически переселился в комнату, которую отвели под лазарет. Морра тоже проводила там все дни напролет. А мальчишка даже с помощью двух сильных целителей все никак не мог определиться — остаться в этом мире или уйти в царство мертвых. И надо сказать, к Подземным вратам он был намного ближе, чем к жизни.
Самое поганое заключалось в том, что причина недуга оставалась неясной: ран на первый взгляд было немного, да и с теми сразу справились Морра и Агаи. Аптекарь отчистил их от гноя и омертвевшей плоти, а девочка — затянула. Ожоги буквально на глазах покрылись молодой розовой кожей и зарубцевались. Однако после лечения больной так и не пришел в сознание. В парня явно залепили чем-то похуже огненного шара. Мощное заклятие разрушало тело изнутри. Если бы не Морра… белобрысый не прожил бы суток после того, как попал в Азалу. С каждым днем чужаку становилось все хуже и хуже. Способностей Агаи и Морры не хватало даже на то, чтобы привести мальчишку в сознание. Наконец в один из поздних вечеров нас позвал Агаи.
Стоило зайти в комнату, как маг мрачно объявил:
— Все, отходит. Думаю, сегодня ночью умрет. Морра не может сидеть у него целыми сутками, а лечить, как она, я не умею.
В этот момент больной, дернувшись, мотнул головой.
Андру тут же подался вперед:
— Что говорит?
— Убили у него кого-то, — вздохнул сирин, послушав невнятный, отрывистый посвист, с хрипами вырывавшийся из обметанного рта. — Точнее убила. "Она". Кто "она" — не понимаю. Какая-то знатная шишка. Убила "ее". А он видел… кажется. Или не видел, а… узнал, почувствовал? Нет… вроде бы, все-таки видел.
Сирин с сомнением оглянулся на меня:
— Не все понимаю.
— Как это "не все понимаешь"? Он же сирин, — не поверил я колдуну. Мы правильно угадали, что чужак — соплеменник Агаи. Он не раз и не два во время бреда пытался перекинуться в птицу. Все рвался лететь. Даже сейчас рядом с татуировкой торчало иссиня-черное перо.
— Он-то сирин, чистокровный из Юндвари, — подтвердил Агаи, — а вот я вырос в Наорге и языком людей владею лучше, чем своим. Да и он… невнятно говорит.
Маг наклонился, напряженно вслушиваясь в очередной то ли вскрик, то ли свист и расстроено пожаловался:
— Ну как понимать "затоптала"? Вроде не о лошади шла речь.
Сирин отстранился от соплеменника:
— Чтобы там ни произошло, это было очень страшно. Мальчик до сих пор не может прийти в себя. Обвиняет, оправдывается, зовет, плачет вот…
Мотнул головой, указывая на раненого. У того и правда щеки блестели от слез.
— А почему ваше лечение не помогает, разобрались? — встрял правитель нежити. Он не мог смириться, что богиня удачи так неожиданно и нагло повернулась к нам задницей, особенно после того, как помахала перед носом таким подарком. Я и сам с трудом сдерживал досаду — близок локоть, а не укусишь. Вот они, бесценные сведенья о противнике, да не возьмешь.
Агаи виновато моргнул:
