Поймав себя на том, что обрисовываю по десятому разу кривой овал на бумаге, я выругался, отбросил в сторону лист и решил сразу после ужина лечь спать — утро, оно мудренее. Не стоит принимать поспешных решений. На самом деле, я его уже принял и просто хотел оттянуть момент, чтобы хоть как-то сохранить видимость самостоятельного выбора. Но и этого меня лишили.
Сон в ту ночь совершенно не шел, я лежал и вслушивался в ночные звуки. За стенами мела пурга. Она злобно билась снегом о стены и выла в печной трубе голосами тысячи демонов преисподней, пытаясь проникнуть в замок и заглушая все звуки в округе. Вот только шаги я все равно услышал. Услышал и на мгновение перестал дышать: не поверил, что девушка решилась на еще одну попытку!
Под пристальным взглядом Эрхена споткнулась на ровном месте, замерла и судорожно вздохнула. Прежде чем сделать последние шаги, девушка прикусила нижнюю губу и упрямо нахмурилась. Несмотря на нетерпеливое ожидание чуда, я не мог не усмехнуться: маленькая воительница и не подумала отказываться от своих "коварных" планов. Она просто сторожила момент, когда мы окажемся наедине. Как и я, как и я сам.
Смелость покинула девушку, когда она села на кровать. Соблазнительница из певуньи была хоть и отважная, но неумелая: не зная, что делать, девушка нерешительно дотронулась до моей щеки. Как тогда, в лесу. Как тогда, я поймал тонкие пальчики и осторожно поцеловал ладошку. А затем, с трудом сдержав желание, потянул девушку на себя и вынудил ее лечь рядом.
Эрхена послушно нырнула под одеяло, доверчиво прильнула мягкими губами к моему рту. К жесткой, безгубой пасти чудовища. Но это ее ничуть не смутило. А я наконец позволил себе то, о чем только утром не смел даже мечтать.
Это было прекрасно…
Гибкое нежное тело, тугие вишенки сосков, неловкость девичьих рук, не знающих толком, что делать. И этот сводящий с ума голос, со всхлипом выговаривающий: "Кегемара, кегемара". Я слушал его и тонул в собственном счастье. В жадном желании обладать любимой. Без остатка! И отдать себя. Целиком.
Я постарался не спешить, чтобы не испугать, не ранить в порыве страсти шипами и не причинить боли.
Но самым восхитительным оказалось проснуться и увидеть, что Эрхена по-прежнему рядом. Я осторожно пропустил сквозь пальцы золото ее мягких волос и разбудил, конечно. Девушка глубоко вздохнула, просыпаясь, попробовала было нырнуть с головою под одеяло, но тут же замерла и медленно повернулась ко мне. В карих глазах явственно проявились неуверенность и надежда.
Я усмехнулся, выпустил прядь и погладил Эрхену по щеке:
— Доброе утро.
А в ответ получил такой счастливый взгляд, что не удержался, перекатился и навис над девушкой, удерживая себя на локтях. Эрхена коротко охнула, но отстраниться не дала и жарко прошептала:
— Женге пирэ! Ман сенте![11]
Даже не зная слов, ошибиться и не понять, о чем она просит, было невозможно. А отказать — тем более.
"Я постараюсь наверстать упущенное!" — мысленно пообещал сам себе, отстранился и принялся, лаская, изучать тело девушки. Уподобился музыканту, вызывающему прикосновениями самую восхитительную музыку на свете, которая состояла из страстных стонов Эрхены, ее затуманенного взгляда, порывистых движений, ответного отклика разгоряченного тела. И когда приблизилось восхитительное завершение, когда мы вместе должны были оказаться на небесах… почти над ухом раздался громкий писклявый голос:
— Дюс? Ихена?
Великий Ирия, за что ты меня так невзлюбил?!!
Едва справившись с рвавшимся рычанием, я повернул голову к виновнице утреннего разочарования:
— Морра, воспитанные девочки, прежде чем войти, всегда стучатся в дверь!
Малышка изумленно оглянулась — тут я мысленно застонал, вчера мы не вспомнили ни о двери, ни о занавеске! — убежала в свою комнату и уже оттуда громко возвестила:
— Тук-тук!
Чтоб всех этих детей вместе взятых…
Я потянулся за штанами, надел их и обреченно сказал:
— Заходи.
Морра вихрем пронеслась через комнату, с разлета, словно маленькая обезьянка запрыгнула мне на руки и уверенно заявила:
— Морра тоже тут спать!
Вот только этого для полного счастья и не хватало…
Я поставил шалунью на пол и еще строже сказал:
— Такие большие девочки как ты, должны спать в своих кроватях!
За спиной раздался сдавленный смешок Эрхены, натолкнувший меня на мысль, что аргумент подобран не самый умный.
Подтверждая опасения, Морра громко засопела и хитро прищурилась:
— Ихена больсая! Морра маленькая! Ихена спать в кроватке, а Морра тут!
Крыть такой довод было нечем, пришлось поставить ультиматум
— Или Морра в кроватке, или — в комнате Агаи, — объявил я и отправился в мыльню, раз уж провести время в собственное удовольствие не получилось.
Уже на пороге, обернувшись, увидел, как девушка выпросталась из-под одеяла, и не удержался, позвал:
— Эрхена, помоги мне… умыться.
Она, сообразив, что это будет за "помощь", покраснела до самых ключиц.
— А ты, Морра, разбуди Феару. Пусть тебя причешет и оденет. А еще проследи, чтобы нам принесли завтрак. Поняла?
Девочка деловито кивнула, распахнула дверь и пронзительно, во всю мощь своего голоска крикнула:
— Феаа!!
