Рафи встретился с Цезарем на окраине Аламосы незадолго до рассвета, и друзья двинулись в юго-западном направлении. Негр ехал на сером в яблоках мерине — единственном коне, не уступавшем Рыжему в росте. Цезарь кинул на приятеля веселый взгляд:
— Ты уверен, что хочешь отправиться в логово львов именно на Рыжем?
Рафи язвительно улыбнулся в ответ:
— Если апачи захотят его заполучить, им сперва придется прикончить меня. Да и, думаю, Рыжего тоже.
Даже зная, что Пачи нет рядом, Рафи все равно поискал ее глазами. Кому-то из кобелей все же удалось отыскать ключик к сердцу псины, и прошлой ночью она родила четверых щенков. Когда сегодня утром Рафи выходил из маленького постоялого дворика в одном из переулков Аламосы, он заметил хозяйских детей, которые завороженно разглядывали коробку со щенками, которую сами же вчера выстилали соломой.
Рафи не спрашивал Цезаря, где тот провел ночь. В заведениях, где большинство клиентов говорило на английском, чернокожих не привечали. Если Рафи пытался настаивать, чтобы его другу дали ночлег там же, где и ему, начинались безобразные скандалы. Неоднократно друзьям приходилось покидать постоялый двор и спать под деревом, поэтому Цезарь, как правило, искал ночлег сам. У него был настоящий талант находить тех, кто готов был на ночь окружить его теплом и заботой.
Друзья вели в поводу двух мулов, груженных подарками, купленными по просьбе доктора Стека на рынке Аламосы. Майкл не стал вдаваться в подробности, но Рафи решил, что подарки призваны сгладить у Викторио и его товарищей неприятное впечатление, оставшееся после встречи с представителем Карлтона, генеральным инспектором Дэвисом. Дэвис огласил ультиматум генерала, и Викторио, не будь дураком, естественно, отказался перебираться с племенем в Боске-Редондо. Вместо этого вождь ускакал со своими воинами в горы, и с тех пор их никто не видел.
Рафи был знаком с офицером, отправленным Кар ионом на переговоры. Впоследствии Коллинз видел, как тот в офицерской столовой поднял стакан с бренди и произнес тост: «За смерть всех апачей и мир с процветанием этому краю!»
Коллинз не мог не признать: зерно здравого смысла в тосте все же присутствовало. Если бы остальные белые были похожи на доктора Стека, еще оставалась бы надежда на возможность мирного сосуществования. Увы, Стек являлся исключением, и до встречи с ним Рафи вообще не подозревал, что такие люди существуют в природе. Покуда апачи жили с американцами бок о бок, о мире и процветании можно было не мечтать. Стек рассуждал о необходимости сохранить «этот занятный народ» — именно так он называл апачей, — но, с другой стороны, ему не приходилось зарабатывать себе на жизнь в качестве возницы, старателя или скотовода.
Рафи и Цезарь двинулись вверх по течению маленькой речушки, медленно поднимаясь в гору. Журчание воды напоминало хихиканье — словно речушка смеялась оттого, что ее щекочут кончики ивовых ветвей, касающиеся прозрачных струй. Ночью прошел дождик, смывший пыль с деревьев, кустов и камней, которые теперь сушило солнце. Позабыв о былых ссорах, щебетали птицы. Что ни говори, отличный денек, чтобы поставить на карту свою жизнь!
— А откуда ты узнал, где стоит лагерем Викторио? — спросил Рафи Цезаря.
— От Хосефы. Она говорит, что жители Аламосы якшались с этим племенем апачей еще в те времена, когда ее бабка пешком под стол ходила.
— Хосефа? Так ты и в Аламосе себе женщину завел?
— Можно сказать и так. — Цезарь одарил приятеля улыбкой, способной свести с ума любую представительницу прекрасного пола вне зависимости от возраста.
— А Хосефа тебе не рассказала, почему апачи никогда не нападали на Аламосу?
— По ее словам, тамошние жители всегда относились к апачам по-людски. Не устраивали на них засад, не обманывали, не воровали их женщин, не продавали паленый виски.
— Что ж это получается, — усмехнулся Рафи, — в Аламосе живут сплошь святые?
— Да нет, конечно, — хмыкнул Цезарь. — Просто представь, что у тебя на заднем дворе поселилось семейство гремучих змей. Они умные до жути, так что перебить их не получится. Остается одно: научиться худо-бедно жить в мире.
— Пожалуй, ты прав.
— Как думаешь, апачи нас сперва пристрелят или сначала все же поздороваются? — Цезарь пристально посмотрел на друга.
— Думаю, поздновато ломать над этим голову.
Примерно к середине дня приятели добрались до места, где речушка исчезала в базальтовой скале, вздымавшейся к ясному синему небу метров на тридцать. Спешившись, они расположились под ореховым деревом: по словам Хосефы, там находилось традиционное место встречи. Раздался крик ястреба, пронзительный и протяжный, однако птицы в небе было не видать. В крике этого пернатого хищника Коллинзу всегда слышалась печаль, но сейчас от него по телу пошли мурашки. Рафи мог поклясться, что его издал не ястреб.
— Хосефа сказала, сколько нам здесь ждать?
— Столько, сколько нужно. — Цезарь внимательно разглядывал вершину утеса.
Прошло несколько часов. Когда стало ясно, что солнце вот-вот начнет заходить за скалу, Цезарь вздохнул:
— Может, мы местом ошиблись. Может, надо ждать под другим ореховым деревом.
