Цезарь помог девушке усесться у него за спиной, и она робко обхватила черного гиганта за талию. Когда они поскакали к скопищу крытых соломой глинобитных мазанок, гордо именовавшемуся Централ-сити, Рафи внезапно почувствовал дикую, ослепляющую радость. Последний раз он ощущал себя таким счастливым в те стародавние времена, когда была еще жива его любимая — девушка из племени навахо, которую он называл Прядильщицей Грез. Рафи доподлинно знал, что больше никогда не будет так счастлив ни с одной из женщин, но его радовала мысль о том, что этот удел может ждать его друга.
Шекспиру было не под силу состязаться с Мэтти Мартин, но Рафи решил, что великий бард и не стал бы создавать ей конкуренцию. Уж кто-кто, а автор «Ромео и Джульетты» знал, как претят такому чувству, как любовь, любое ожидание и проволочки. Вместо того чтобы пойти на представление, Цезарь повел Мэтти на постоялый двор, где, как он знал, хозяин подыскивал служанку и кухарку. Цезарь уверял, что не станет надолго задерживаться, но Рафи сомневался, что друг сдержит слово.
Представление давали в салуне Бушрода Франклина по нескольким причинам. Во-первых, Бушрод был дельцом до мозга костей и не желал упустить возможность заработать, во-вторых, его салун являлся самым вместительным зданием в городе, ну а в-третьих, там имелся бильярдный стол, которому предстояло сыграть существенную роль в пьесе.
Создавалось впечатление, что в салун решило набиться все население города. Рафи кое-как протолкнулся сквозь шумную толпу, добрался до дальнего угла отделанного деревянными панелями зала, встал на ящик, ухватился за балку и, подтянувшись, вскарабкался на нее. Проделанный фокус стоил ему немалых сил, ведь Коллинз был уже немолод. Рафи не знал своей точной даты рождения, но считал, что ему скоро должно исполниться тридцать девять.
Вид, открывшийся с балки на бильярдный стол, стоил всех потраченных Рафи усилий. Актеры соорудили из стола платформу, застелив его дубовыми досками. Такая импровизированная сцена имела сразу несколько преимуществ: актеров было лучше видно, к тому же им не приходилось топтаться по полу, обильно заплеванному посетителями, жующими табак.
Рафи сразу узнал характерные следы спилов на досках. Они были с мануфактуры в Пинос-Альтосе — власти купили доски для строительства казарм, а Рафи с Цезарем доставили их в форт. Рафи с раздражением подумал: зачем они с другом надрывались и разгружали доски в форте, если интендант все равно собирался продать их дельцам в городе?
Коллинз своими глазами видел, как в прошлый раз прямо на этом столе разыгралась целая драма. В кабаке вспыхнула ссора из-за шлюхи, и в ходе перепалки кто-то подстрелил старателя. Городской цирюльник приказал положить раненого на бильярдный стол, надеясь спасти бедолаге жизнь. Стол тут же окружила толпа зевак, начали делать ставки: двадцать долларов на то, что пациент выживет, или на то, что отдаст Всевышнему душу. Зрители внимательно следили за действиями цирюльника. Всякий раз, когда старатель начинал выхаркивать кровь, те, кто поставил на его смерть, принимались радостно улюлюкать, а их соперники — громкими воплями поддерживать раненого. Кончилось тем, что цирюльник продул двадцать баксов, которые поставил на жизнь бедолаги, понадеявшись на свое мастерство.
Сегодня собравшихся ждало развлечение иного рода. Мужчины рассчитывали увидеть дамские ножки или хотя бы заглянуть под юбки двух актрис, состоявших в труппе. Если улыбнется удача, можно разглядеть даже панталоны, но, по большому счету, сойдет и нижняя часть икр. Впрочем, собравшиеся были готовы довольствоваться даже зрелищем щиколоток, затянутых в фильдеперсовые чулочки.
Большинство зрителей уже успело изрядно набраться виски и теперь стремительно теряло терпение. Рафи мог поклясться, что публика готова начать швыряться тухлыми яйцами, припасенными для актеров на тот случай, если те будут недостаточно хорошо играть. Наконец на импровизированную сцену взобрался Бушрод Франклин и принялся махать руками, призывая собравшихся к тишине. Она так и не наступила, однако гул голосов стих настолько, что Франклина стало слышно, когда он повысил голос до крика:
— Дамы и господа! Как вам всем прекрасно известно, мы собрались на это вечернее представление, чтобы собрать средства для отряда мужественных борцов с индейцами — рейнджеров Беар-Крика под предводительством всем нам известного и уважаемого Джеймса Халлорана. Отрадно знать, что эти бесстрашные ребята считают излишним брать краснокожих убийц в плен.
Раздались радостные возгласы и аплодисменты. На сцену взобрался сам Халлоран, сжимая в одной руке ружье,
