Она так и не открыла Рафи, как ее на самом деле зовут. Индейцы придерживались странных суеверий о сверхъестественной силе имен. Но во мраке, шепча нежности ей на ухо, он называл ее Прядильщицей Грез. Иногда, желая подразнить любимую, он обзывал ее Паучихой — так именовали волшебное создание, обучившее ее племя прясть. Всякий раз, когда она шила очередное одеяло, индианка неизменно оставляла в нем дырочку в честь Паучихи: это был символ отверстия, что есть в центре любой паутины.
Рафи все еще хранил одно из сшитых ею одеял. Отверстие в нем напоминало Коллинзу, что любимой больше нет с ним. Веретено принадлежало ей, и Рафи казалось, что оно все еще хранит тепло ее ладони.
И все же прясть Коллинза научила не она. Когда он был маленьким, они с сестрой собирали клочки шерсти бизонов, оставленные животными на кустах. Мама показала ему, как делать из них носки.
— Но ведь носки из шерсти бизона грубые и колючие, — сказал Авессалом!
— Да, есть такое.
«Грубые, зато долговечные, — подумалось Рафи. — Может, они продержатся достаточно долго, чтобы греть мне ноги, пока пуля, стрела или гремучая змея не отправят меня в те края, где в носках уже не будет надобности. Возможно, ждать осталось недолго, если учесть, с каким сбродом приходится иметь дело в этих краях».
От полной луны и высыпавших на небе звезд исходило столько света, что Рафи мог обойтись и без костра. Выше в горах мерцали огни костров апачей. Холодный ветер доносил смех индейцев; ©нерва негромкий, он внезапно сменился раскатистым хохотом.
— Как думаешь, над чем они смеются? Над нами с Цезарем? — спросил Авессалом. — Рассказывают, небось, как украли наших коней, а потом трясли задницами у нас перед носом.
— Может быть, — пожал плечами Рафи. — Апачи любят пошутить.
Около сотни человек из племен Тощего и Красных Рукавов собрались у костра Колченогого, чтобы послушать его байки. Впереди расположились воины, за ними юноши, еще осваивающие искусство владения оружием, а позади них — женщины и дети. Сестра сидела, обхватив рукой двоюродную сестру по имени Дазси — Одинокая. Девушка изо всех сил вжалась в Одинокую, словно желая наверстать упущенное за два долгих года. Целых два года она не видела Дазси, не могла дотронуться до нее! Сестра будто боялась, что ту снова похитят.
Одинокая смотрела на огонь, и Сестра видела, что она не слушает байки мужчин. Сестра рассказала Дазси, что в лагере под Ханосом нашла тела ее матери и сестры. Отец Одинокой еще несколько месяцев назад умер от укуса гремучей змеи;
Бабушка перевязала Одинокой сломанную лодыжку и пропела над искалеченной ногой заклинание. Сестра и Бабушка освободили Дазси место в своем шалаше. Сегодня, когда они будут устраиваться на ночлег, Сестра поделится с Одинокой одеялами, как когда-то в детстве.
На расчищенной площадке у костра Утренняя Звезда и Локо рассказывали в лицах историю о том, как два бледнолицых — один обычный, а другой черный — гнались за ними, чтобы вернуть украденных лошадей. Утренняя Звезда плеснул воды себе на набедренную повязку, будто он обмочился, и все засмеялись. Потом он закряхтел, изображая, как поднимает тяжелое ружье. Дальше они с Локо налетели друг на друга, размахивая воображаемым оружием, а потом в изумлении уставились на него, когда оно дало осечку. Смех сделался громче.
Затем парни принялись бегать кругами, изображая, как Авессалом с Цезарем пытались обуздать своих лошадей. Индейцы покaтывались со смеху. Дети изнемогая от хохота, висли друг на друге. Женщины хихикали, прикрывая ладошками рты.
Двоюродный Брат и Утренняя Звезда изобразили, как пытаются вскочить на лошадей, затем повалились на землю и принялись кататься в пыли. Поднявшись, они повторили попытку. Наконец, обхватив руками шеи невидимых коней, они раскачиваясь из стороны в сторону, умчались во тьму.
Когда гогот и рев стих, в центр круга вышел Колченогий. Это он сегодня пригласил всех к себе, а тем, кто дослушает все его байки до конца, индеец и его жена собирались поднести подарки. Впрочем, люди сюда пришли не ради подарков: уж больно хорошим рассказчиком был Колченогий.
— Давным-давно, — начал он, — увидел Хитрый Койот шахтеров-старателей. Они ехали на отличных лошадях и вели мулов, груженных разным добром. Койот знал о бледнолицых, и вот он придумал план.
Один из юношей подал голос, и Колченогий, прищурившись, глянул в темноту — Ты, — он кивнул на Говорливого. — Брат моей жены не смог сегодня прийти. Но он обещал поделиться табаком. Ступай в его лагерь на том конце ущелья и принеси мне табак.
Говорливый вскочил и бросился выполнять поручение. Все рассмеялись. Они знали, что брат жены Колченогого отправит мальчишку за табаком к кому-нибудь еще. Тот, другой, догадавшись о забаве, велит юноше попросить табака у третьего. Говорливый вернется только под утро, измотанный и со сбитыми ногами. Зато в следующий раз он дважды подумает, прежде чем перебивать.
