— Так вот, — продолжил Колченогий, — братец Койот навалил кучу дерьма прямо у дороги, прикрыл ее шляпой и принялся ждать, когда проедут бледнолицые старатели. «Что у тебя под шляпой?» — спросили они. «Волшебная птица с пестрым опереньем, — ответил Койот. — Она может ответить на любой мой вопрос». — «А она может сказать, где сыскать денег?» — спросили бледнолицые. «Само собой», — ответил Койот. Бледнолицые попросили Койота показать им птицу. А он и говорит: «Э-э-э нет. Смотреть на птицу и разговаривать с ней может только хозяин». Призадумались бледнолицые и попросили: «Продай нам ее». А Койот им в ответ: «Не продам, уж больно она мне дорога». Тогда бледнолицые ему: «Да мы всё тебе отдадим: и лошадей, и мулов». Койот притворился, что обдумывает предложение. «Ладно, — говорит, — так уж и быть. Вот только птица у меня живет давно. Привязалась ко мне. Если вы ее заберете, а я буду рядом, она вернется ко мне». — «И что ты предлагаешь?» — спрашивают старатели. «Видите во-о-он ту далекую гору? — спрашивает Койот. — Когда я на нее заберусь и помашу вам, вы чуть-чуть приподнимите шляпу, суньте под нее руку и хватайте птицу. Да держите крепче, не то вырвется и улетит». Старатели принялись ждать, а Койот помчался прочь. Когда он помахал с вершины горы, бледнолицые сунули руки под шляпу и крепко ухватились за то, что было под ней. Так крепко, что дерьмо сквозь пальцы полезло. Ох и разозлились же бледнолицые! И даже сейчас, как видят койота, так сразу стараются его убить.
Дабы не прогневать койота и убедить его, что рассказ был вовсе не о нем, Колченогий в завершение произнес обычные слова-обманку:
— На самом деле рассказ мой был вовсе не о койоте, а о фруктах, цветах и прочих прекрасных вещах.
Когда люди стали расходиться по домам, до рассвета оставалось еще несколько часов. Сестра с Одинокой решили, как обычно, пошептаться. Сестра как раз собиралась рассказать Дазси, кто сейчас за кем ухаживает, но вдруг почувствовала легкий гул в голове. Он становился все громче и громче.
— Враги, — прошептала она и потрясла за плечо Бабушку: — Сюда идут враги.
Пригнувшись, Сестра выбралась из шалаша. За ней последовали Бабушка с Одинокой. Тлели угли догоревшего костра.
Жилища индейцев заливал звездный свет. Из соседнего
Сестра сложила ладони. Глянув на небо, она стала медленно поворачиваться. Когда лицо девочки оказалось обращенным к востоку, духи остановили ее.
Она кинулась к жилищу Текучей Воды.
— Грядет что-то очень плохое, — произнесла девушка тихо: если говорить громко, привлечешь внимание врагов.
Утренняя Звезда схватил копье и лук с колчаном.
— Вернись! — Текучая Вода протянула к мужу руки. — Зачем ты ее слушаешь! Она же ребенок.
— Она видит то, что сокрыто от нас.
Хоть Утренняя Звезда и не понимал, откуда его сестре стало известно о приближении врагов, он нисколько не удивился. Он заметил ее дикий остановившийся взгляд. Девочку била дрожь.
— Откуда они идут? — спросил Утренняя Звезда.
Сестра показала на восток, где возле валунов стояло несколько дозорных. Утренняя Звезда побежал от жилища к жилищу, поднимая мужчин. Они как раз начали выбираться из
Сестра как раз собирала кувшины с водой, когда услышала топот копыт и увидела, что на нее летит всадник. Утренняя Звезда развернулся и вскинул лук, проследив взглядом, куда несется лошадь. Он выпустил стрелу, и всадник, дернувшись, выпал из седла, после чего лошадь пронеслась мимо, волоча за собой тело: нога убитого застряла в стремени.
Сестра увидела, как Бабушка и Текучая Вода исчезли в темноте. Они направлялись в сторону лощины. Потом она заметила, что Одинокая, хромая, бредет куда-то среди царящего вокруг нее хаоса. Сестра обхватила девушку за талию и помогла спуститься вниз по склону. Там, укрывшись среди зарослей кустарника, они затаились и стали ждать.
Рафи проснулся от звуков пальбы. Он вслушивался, пока не понял, что выстрелы доносятся со стороны лагеря апачей в горах.
— Как думаешь, что там случилось? — спросил Авессалом.
— Перепились на празднестве
— Что такое
— Жуткое пойло, которое они делают из кукурузы.
Цезарь тем временем молча взял свой старый кремневый пистолет и пошел прочь.
— На этот раз Пандоре не поможешь! — крикнул ему вслед Авессалом.
— Но попробовать-то можно.
Это было утверждение, а не вопрос.