Она села, подтянув колени к подбородку, и съежилась, крепко сцепив пальцы, чтобы те не дрожали. Сейчас ей хотелось стать как можно меньше. Солдаты уже открыли огонь. Они стреляли и смеялись. Сестра услышала, как стальное острие пики лязгнуло о камень. Услышала крики женщин и детей.
К горлу подступил страх, но девушка не позволила ему взять власть над собой. Страх — всегда помеха. Он не дает думать. Не дает действовать. Этой мудрости ее научил брат, как только она стала понимать людскую речь.
По неслаженному перестуку копыт и шелесту кустов Сестра догадалась, что солдаты теперь гоняются за теми, кто пытается укрыться в подлеске. Она услышала, как к ущелью приближается лошадь: всадник явно искал в кустарнике беглецов, переживших налет. Сестра ползком на животе попятилась в заросли. Ее окружали кактусы и креозотовые кусты, шипы впивались в кожу, цеплялись за одежду и волосы. Острые камни царапали колени и локти, но девушка не чувствовала боли. Из-за узости ущелья она быстро добралась до его края и обнаружила, что дальше отступать некуда. К счастью, в склоне нашлась нора — логово койота. Сестра на одном дыхании произнесла благодарственную молитву Дарителю Жизни, хотя предпочла бы помощь любого другого животного. От койотов одни беды — так всегда было и всегда будет.
Она сорвала стебель юкки и, сунув его в отверстие, пошуровала там — вдруг в логове обосновались гремучие змеи? Затем она просунула в нору ноги и заерзала, силясь протиснуться внутрь. Наконец где-то там, в глубине, ступни коснулись твердой почвы. Дальше хода не было, но из норы по-прежнему торчали ее плечи и голова. Сестра схватила сухой полукруглый стебель окоишмо, испещренный дырочками в тех местах, где когда-то торчали шипы. Прижав левую щеку к теплой земле, она вставила стебель в рот, чтобы дышать, закидала голову и плечи песком и зарылась в него руками.
Топот копыт становился все громче. Девушка искренне надеялась, что ей удалось полностью замаскировать песком черные как смоль волосы. Всадник остановил коня аккурат над ней. Вниз по склону, прямо ей на голову, посыпался песок. Сестра чувствовала взгляд солдата, внимательно осматривающего кусты и тени, залегшие в ущелье. Она застыла, ожидая, что вот-вот грохнет выстрел и ей в голову вопьется пуля. Девушка гадала, успеет ли почувствовать жар, исходящий от свинцового шарика, несущего смерть, а потом стала думать, встретится ли она после смерти с матерью в Счастливой Земле.
Тут девушка услышала, как всадник поскакал прочь, но все равно продолжала сохранять неподвижность. Она дышала через стебель, вслушиваясь в гнетущую тишину. Солнце взбиралось по небосклону все выше, пока не достигло зенита, после чего принялось спускаться к горизонту. Сестра лежала в укрытии, дожидаясь, когда в ущелье начнет меркнуть солнечный свет. Она не пошевелилась, даже когда ее руку случайно задела ползшая мимо гремучая змея.
В точности как учили Бабушка и Утренняя Звезда, она взмолилась про себя: «Повелитель Юсэн, мне и так досталось. Не мучай меня, избавь от змеиной хвори».
Когда змея уползла, девушка, заерзав, выбралась из норы, вытряхнула песок из волос и ушей, вытерла глаза. Горло саднило, и она едва разлепила пересохшие губы, чтобы их облизать.
Небо окрасилось розовым, но на западе уже багровело кроваво-красным. Тени, что отбрасывали камни, деревья и кусты, сделались длиннее, будто собираясь наброситься из засады на уходящий день. Печально завывал в ветвях ветер, а над останками лагеря все еще курился дым.
Сестра знала дорогу к потайному схрону, где ее племя прятало провизию, кувшины с водой, оружие и домашнюю утварь. Все дети старше пяти лет твердо усвоили: именно туда надо пробираться, если на лагерь нападут. Девушка также прекрасно понимала, что задерживаться у схрона нельзя: даже если солдаты не вернутся, души тех, кого они убили, еще не обрели покой. Сестра представила, как души соплеменников ранеными птицами мечутся вокруг лагеря, напуганные внезапным переходом в мир теней и осознанием того, что им предстоит отправиться в дальний путь.
Близилась ночь — время нечистой силы, которая запросто может околдовать и запутать неосторожного путника. В небе наверняка парит Призрачный Филин в поисках душ, которые можно похитить. После наступления тьмы отправиться в дорогу может либо безумец, либо человек, у которого нет иного выхода.
Беззвучно, словно змея, Сестра, извиваясь, проползла на животе через кустарник. Время от времени она застывала под тем или иным кустом и, прижав ухо к земле, вслушивалась, не дрогнет ли едва заметно почва от людских шагов или конских копыт.
Вознеся молитву духам-помощникам, девушка сгребла золу из лагерного кострища и натерла ею руки и лицо, чтобы отвадить призраков. Зола оказалась все еще теплой. Трупы старухи и молодой женщины лежали на телах трех маленьких девочек, которых они отчаянно попытались защитить. Увы, солдаты все равно застрелили малышек и сняли со всех жертв скальпы. В последних лучах догорающего дня Сестра узнала мать, жену и дочерей Зевающего.
