Рафи мог дать волю ярости. Мог обрушиться с проклятиями на невезение, костерить судьбу и всех демонов ада. Но был и другой вариант: порадоваться тому, что сломалась всего лишь спица, а не ось. Небрежный возница попробовал бы доехать до пункта назначения со сломанной спицей, но Рафи к таковым себя не относил.
Само собой, небрежные возницы сейчас дрыхли на стоянке фургонов в Санта-Фе или своим оглушительным храпом мешали спать очаровательным сеньоритам в заведении донны Розы. Ни один из этих небрежных возниц не согласился отправиться в путь с Коллинзом — и это несмотря на то, что армия предлагала ставку в шесть раз выше обычной. Даже таких денег было мало, особенно если учесть постоянные налеты апачей на путников, следовавших по Дороге мертвеца.
Роджерс заблуждался, полагая, что преподал Красным Рукавам хороший урок. Все как раз наоборот: теперь Красные Рукава и его налетчики демонстрировали всем, и даже таким мерзавцам, как Роджерс, как выглядят настоящие низость и подлость. Мстительность у апачей была в крови.
Повесив колесо со сломанной спицей на раму, Рафи принялся прилаживать новое. Внезапно заржал Рыжий. Подняв голову, Рафи увидел облако пыли. Он ощутил скорее не страх, а раздражение: бояться Коллинз давно отучился. Он вытащил из седельной сумки отделанную латунью подзорную трубу, через которую ему удалось разглядеть силуэты всадников, но кто они — оставалось неясным, поскольку их надежно скрывали клубы пыли.
— Не думаю, Рыжий, что к нам направляются святые отцы.
Придерживая шляпу за поля, Рафи внимательно следил за тучей пыли, пытаясь прикинуть, сколько всадников ее подняли и скоро ли они доберутся до него. Ему подумалось, что сейчас он чем-то напоминает колдуна из Месопотамии, гадающего о будущем по клубам дыма и подрагивающей козьей печени.
Бесило, что не удалось доставить груз, а ведь раньше Коллинз всегда довозил товар до получателя. Было жалко мулов, за исключением жирного наглого Яго; скорее всего, апачи забьют животных на мясо. А еще Рафи сердила — причем сильнее, чем он сам был готов признать, — перспектива лишиться фургона, ставшего ему домом.
Рафи распряг мулов и замахал на них шляпой:
— Пошли! Пошли прочь отсюда, чтоб вас забрала нелегкая!
Яго, никогда не отличавшийся особой преданностью, моментально сорвался с места, но Рози, Гильденстерн, Лир и Шут начали бегать вокруг хозяина кругами, пока тот не стал кидаться в них камнями. Отбежав в сторону, мулы остановились и принялись таращиться на Коллинза. Отелло так и не сдвинулся с места.
— Ну как хочешь, — процедил Рафи сквозь зубы.
Он оседлал Рыжего, стараясь не смотреть на облако пыли. Неизвестные, которые его подняли, скоро станут богаче на несколько ящиков ружей — самых обычных, кремневых, гладкоствольных, калибра 17,5 мм, которые с некоторыми модификациями поставлялись на вооружение пехоте с 1795 года. Начальство в Вашингтоне продолжало снабжать солдат оружием, разработанным для ближнего боя с крупными войсковыми соединениями, совершенно игнорируя тот факт, что нынешние враги практически никогда не вступали в ближний бой и ни разу не ходили в атаку строем.
Рафи предложил на время перевозки снять с ружей кремневые замки, но полковник только отмахнулся. Более того, его даже оскорбил совет Коллинза. Если бы сейчас замки лежали отдельно в мешке, Рафи мог бы избавиться от них, и тогда ружья в руках апачей стали бы совершенно бесполезными.
Проверив шестизарядные револьверы, Рафи сунул два себе за пояс, а еще два — в седельные кобуры. Затем он стянул узлом под подбородком завязки, свисавшие со шляпы. Чтобы защититься от стрел, он сложил вдвое толстое мексиканское одеяло и, накинув его себе на плечи, перехватил ремнем. Ружей у апачей пока было немного, но очень скоро это изменится-.
Тут Рафи заметил, что облако пыли несколько сместилось в сторону Налетчики явно решили двинуться наперерез. Ничего, ему лишь бы до предгорий добраться, а там он знает короткий путь. Апачи наверняка тоже его знают, только вряд ли ждут, что Коллинзу известно о тайной тропе.
Он покрепче взялся за поводья левой рукой. Рыжий нетерпеливо переминался с ноги на ногу, будто пританцовывал. Коллинз вскочил на коня, ухватившись правой рукой за луку седла. Едва ткань штанов седока соприкоснулась с кожей седла, Рыжий весь подобрался, как сжатая пружина, и взмыл в воздух. Там, где в землю только что упирались его передние копыта, остались ямки — глубокие, хоть картошку сажай. Конь с таким проворством сорвался с места, что Рафи, откинув голову назад, завопил от восторга.
