Дуст кивнул на картонную упаковку от старого принтера, в которую действительно были навалены ноутбучные блоки питания, ЮСБ-дисководы, всяческие кабели и тому подобный расходный хлам, которого у любого торговца-железячника скапливается без счета.
— Понадобился недавно, ну я и подобрал по разъему, питание замерил и все такое. Чуть в дело не пустил.
— И что же помешало?
— Опять не знаю. — Дуст вздохнул. — Наверное, чутье. Какой-то он на ощупь… не Хьюлеттовский мне показался. А потом я твой смарт и твою авторучку вспомнил. Ну и… Холст, масло, зубило, молоток.
— А если бы оказался настоящий? — поинтересовался Митяй.
— Назвал бы себя паникером. Но, видишь, угадал же. Не подвело чутье!
Дуст неожиданно скользнул вплотную к прилавку и осторожно выглянул в проход. Направо, налево.
У Митяя враз пересохло во рту и в горле, еле-еле сумел выдавить сиплое:
— Что?
— Смотрю, — процедил Дуст. — Есть у меня подозрение, что когда такие вещи ломают, а потом восстанавливают, это их и притягивает. Мужиков этих в черном.
— Да ладно! — усомнился Митяй. — Я давеча в метро одного видел. И ничего при этом не ломал. Тем более не восстанавливал.
— В пути — то другое. Когда впервые ломаешь — они тебя как бы находят и запоминают. А потом уже просто следят.
— Следят? — растерянно переспросил Митяй.
— Ну, может, не следят, а так, присматривают.
— Но зачем?
— Откуда ж мне знать? — пожал плечами Дуст. — Бояться, что мы разболтаем, — смешно, все равно никто не поверит, а нас могут и в психушку определить. На профилактику.
— Ну и как, прямо сейчас — присматривают?
— Хрен их знает, — буркнул Дуст. — Вроде не видно никого.
— Слушай, Дуст, — протянул Митяй задумчиво. — А ты можешь с рациональной позиции объяснить, зачем они, кем бы эти люди в черном ни оказались, подсовывают нам дубликаты наших вещей? Какой в этом смысл?
Дуст сначала сделал умное лицо, но затем по-простецки поскреб затылок и все впечатление враз испортил.
— Предположить — могу. Объяснить — вряд ли, — обтекаемо ответил он.
— Ну и?
— Ищут рынки сбыта, — фыркнул Дуст.
— А серьезно?
— Да какое тут может быть серьезно? — вздохнул Дуст. — Версий-то я сотню могу накидать, это пожалуйста, только проку от них? Ни проверить, ни измерить…
— Но должен же быть в этом какой-то смысл!
— Смысл наверняка есть. Смысл есть всегда, но, чтобы до него дойти, нам не хватает информации. Поэтому самое умное, что мы можем сделать, Митька, это собирать ее. Собирать и помалкивать. Да, и еще: если рассудок и жизнь дороги вам, остерегайтесь торфяных болот! В смысле, в одиночку вечерами не ходи.
Митяй подумал, что и так давно уже не появлялся в безлюдных местах поздним вечером. Да и в людных тоже. С работы скорее домой и на все замки запереться… Анжела, кажется, обиделась, не звонит. А как ей объяснишь, что в кино не стремно, стремно потом, после кино, ее проводить и в одиночку к себе возвращаться?
— Ладно, друг мой ситный, — вздохнул Дуст. — Вылезаем, закрываться буду. По пивку даже не предлагаю.
В полдвенадцатого ночи Дуст перезвонил Митяю и похоронным голосом сообщил:
— Митька! Прикинь: тот ноут, который у меня пять дней от неправильного бэ-пэ пахал, заразился.
— В смысле? — напрягся Митяй.
— Тоже стал неразборной и без винтиков. Я психанул, шарахнул по нему топориком. Знакомая картина, монолит, силумин. Восстановил — слипся и работает, зараза. Причем вообще без бэ-пэ. Правда, времени немного пока прошло, минут двадцать, столько и обычные ноуты могут. Но что-то мне подсказывает…
Приятель многозначительно умолк. Митяй судорожно сглотнул и свистящим шепотом вопросил:
— Куда ж мы с тобой вляпались, а, Дуст?
— Ты лучше свои вещи проверь как следует, — посоветовал Дуст. — Мало ли, может, у тебя настоящих уже и не осталось, сплошной силумин.
У Митяя все внутри оборвалось. Он отнял мобильник от уха и затравленно огляделся.
А потом вдруг сообразил, что давно не слышит цоканья дядькиного фамильного будильника, хотя вон он, стоит на серванте и время показывает верное — ну, может, отстает минуты на две-три.
На негнущихся ногах Митяй подошел к серванту и некоторое время подозрительно глядел на злополучный будильник. Тот молчал, не цокал. Осторожно, словно будильник мог ужалить, Митяй протянул руку. Коснулся подушечками пальцев, ощутив прохладное железо.
А потом решительно снял с серванта и принялся разглядывать.
Будильник как будильник, древность древностью. Митяй его зачем-то слегка потряс — и дядькина реликвия неожиданно цокнула раза четыре, а затем вновь умолкла. Митяй встрепенулся, а затем принялся радостно вращать барашек завода. После первых же оборотов будильник размеренно зацокал, как ему и положено, и у Митяя отлегло от сердца.
— Так и инфаркт схватить недолго, — пробормотал он, возвращая заведенный будильник на привычное место. — Но вообще, надо же: остановился он на полдвенадцатого и проверять я его полез в полдвенадцатого…
Митяй еще подумал: хорошо, что ничего в ванной за последнее время не ломалось. А то глядел бы на всамделишный силумин и напрасно потел от испуга.
