— Амулет достать непросто, но он тебе не нужен. Ты можешь справляться с ними сам. Помнишь ту женщину, в отеле?
— Которая сейчас постанывает под сильными, но нежными руками Дениса? Нет, не помню.
— Помнишь, как она закричала на пустышку, и та отступила?
— Угу. Я ещё подумал, что…
— Да? — Изольда пристально смотрела на меня. — Что ты подумал?
— Что она — тоже пустышка. И поэтому…
— Нет, Тимур, всё работает не так. Пустышки слабы. Даже самые сильные из них не имеют, по сути, своей воли. Они легко поддаются влияниям, внушениям. Если кто-то с уверенностью им что-то говорит — они подчиняются. Это как… ну, как с животными. Нужно не просто показать, что ты доминируешь, нужно самому в это верить — и тогда они отступят. Достаточно им приказать — и они подчинятся.
— Ф-ф-фух… — Я откинулся на спинку стула. — Что-то уже голова кругом. Сначала я думал, что пустышками становятся те, кто не занимаются развитием духа. Потом оказалось, что те, кто не думают. Теперь речь о воле. Так как же не стать пустышкой?
— Всё сложно, — улыбнулась Изольда. — Это быть пустышкой — проще простого. А как ей не стать… Думать, переживать, отчаиваться, надеяться, верить, разочаровываться. Точного рецепта тебе никто не даст. У каждого свой путь.
Пустышечный мужик тем временем приблизился к нашему столику и замер, покачиваясь, будто в ожидании подаяния. Собственно, выглядел он так, что я бы ему сотку дал охотно. Должно быть, на лице у меня что-то такое отразилось. Изольда быстро заговорила:
— Любой знак внимания — и пустышка забирает твою энергию. Заговоришь — потеряешь силы.
— Да это я уже понял. Как с цыганами: проходи молча.
— Самый простой способ. Но если пустышка мешает, то её можно прогнать.
— И как это сделать, ничего не говоря?
— Поначалу — никак, нужно вслух. Потом сумеешь отгонять их даже взглядом… Наверное. Я вот не научилась пока. Тебе нужно закрываться. Это как… Ну, ты сталкивался с людьми, которым плевать на других людей? Совершенно? Которые могут спокойно толкнуть плечом человека и даже не извиниться? Не потому, что хотят спровоцировать конфликт, а потому что им действительно всё равно.
— Да конечно.
— Нужно стать таким на некоторое время. Никакой эмпатии. Смотри на него не как на человека, а как на мусор.
— Если бы мусор убирался, как только я на него грозно посмотрю, жизнь была бы на-а-амного краше.
— Хорошо. Не мусор. Представь, что это — робот. У него нет никаких чувств, эмоций, его нельзя обидеть. Он тебе мешает. Убери его. Давай.
Я нехотя повернулся, окинул пустышку холодным (мне так казалось) взглядом и громко, чётко, бесстрастно сказал:
— Пошёл вон отсюда.
Пустышка не пошевелился. Однако сказать, что мои слова вообще не произвели никакого эффекта, значило соврать.
— Чё ты там сказал, а⁈
Я моргнул, переключая зрение. Обнаружилось, что за пустышкой возле двери был столик, который оккупировала компания из трёх парней. Помоложе меня, но крепкие, бритоголовые и в татухах. Один — тот, на которого я прямо смотрел, поднялся. Висящая на джинсах цепочка звякнула.
— Ты охренел, патлатый?
— Извини, друг, — сказал я. — Не к тебе обращался. Просто вспомнил одного неприятного человека.
Однако выпившим парням уже захотелось размяться. Поднялись и двое других. Их было трое, я был один. Плюс, со мной сидела красивая девушка. Как тут устоишь.
Ребята двинулись ко мне.
— Давайте разборки — на улице! — всполошился Дима. — Я сейчас тревожную кнопку нажму!
Парни его проигнорировали. Я, мысленно выругавшись, встал, постаравшись заслонить собой Изольду. Вряд ли на неё кинутся, всё-таки в цивилизованном мире живём. Но, с другой стороны, под синькой люди чего только не сделают.
Главный, раздувая ноздри, надвинулся на меня. Поднял кулак…
В такой ситуации вариант только один: бить первым. Ну, при условии, если ты мастер единоборств, способный справиться с тремя противниками. Если нет — можно, в принципе, и не бить, а просто рассказать анекдот или зевнуть. На финал твои действия мало повлияют.
Я решил ударить. Решение сформировалось внутри меня быстро и полетело впереди кулака. Зрение в процессе перещёлкнулось, и я вновь увидел пустышку, сквозь которого должен был мой кулак пройти.
Пустышка порозовел, глаза его задорно блеснули, и он, развернувшись попёр на бритоголового.
Дальнейшее для тех, кто не мог видеть призрачного мира, выглядело так. Я врезал бритоголовому по морде, тот закатил глаза и рухнул под ноги своих обалдевших товарищей.
Рухнул он не как живой человек, а как куль с чем-то неприятным. Так, что парни, несмотря на алкоголь в крови, мигом смекнули: ситуация изменилась абсолютно. Вместо весёлой потасовки в баре пришло что-то страшное.
Я же видел не только рухнувшего противника и замерших над ним двух обалдуев. Ещё я видел пустышку. Он стоял за спинами упомянутых обалдуев и держал за горло корчившуюся точную копию упавшего. Полупрозрачную.
Неизвестно как и почему — пустышка выдрал из тела бритоголового его душу.
— Положи, где взял! — рявкнул я прежде, чем успел хоть что-то подумать.
