И ни души. В прямом, в переносном, в каком угодно смысле слова. Ни живых, ни мёртвых. Пустышка, которого я так непредусмотрительно выпнул из машины, если и пытался следовать за нами — безнадёжно отстал.
Солнце уже закатилось, желтоватый свет фар скользил по дороге, сообщая вечеру какое-то совершенно депрессивное настроение.
Пляж у пруда пустовал. «Ким» сбавил скорость. Я судорожно сглотнул. Значит, это и есть наша могила? Ну уж, хрен там. Ладно, не получается по-видящему, будем по-простому.
«Ким» начал выворачивать руль влево. Если я всё правильно понял, сейчас даст по газам, и полетим мы кувырком и по-всякому. Значит, пока он занят поворотом, врезать ему в челюсть, схватить руль, рвануть в другую сторону. Потом — как пойдёт. В идеале — успеть воткнуть режим парковки на «автомате» и заглушить движок. Дальше просчитывать ходы я не пытался, смысла нет.
Но я не успел сделать ничего этого, потому что в самом начале поворота периферическим зрением заметил то, что искал. От частного сектора по дороге брёл неприкаянного вида дедушка. Я мог точно сказать про него одно: брёл он в призрачном мире. Пустышка это, неподготовленный дух или вообще один из видящих — этого знать я не мог, опыта не хватало. Главное, что это был наш последний шанс худо-бедно выйти в дамки.
Я «выстрелил» в сторону призрака таким зарядом воли, что, по ощущениям, хватило бы поднять целое кладбище на битву с воинством Сатаны. Где-то там, наверху, обалдевший архангел Гавриил в растерянности посмотрел на свою трубу, которая вдруг показалась ему такой маленькой, что вообще почти игрушечной.
Призрак встрепенулся и не пошёл, а полетел в нашу сторону. «Ким» уже глядел в другом направлении, выкручивая баранку, и опасности не заметил. А я что есть силы вжался в спинку кресла, вместо того, чтобы хватать «Кима» за руки.
Призрак влетел в кабину сквозь дверь, пролетел мимо меня и пронёсся сквозь Кима, что-то из него выдернув. Ким, моментально придя в себя, заорал и ударил по тормозам. Фургон встал в колы. Ким, схватившись за сердце, судорожно дышал.
Я быстро открыл дверь, выпрыгнул наружу. Изольда присоединилась ко мне спустя мгновение. Не обменявшись ни единым словом, мы обошли фургон сзади, чтобы увидеть крайне жуткую сцену.
Пустышка выполнил приказ. Он стоял, держа за горло Маэстро. Так-таки сам, лично отправился нас приканчивать. Какая честь.
Но эффект неожиданности, на который я делал ставку, закончился уже в следующее мгновение. Маэстро перехватил руку пустышки и вывернул её, отрывая от себя. А потом, как вампир в фильме ужасов, вцепился призраку в шею. И призрак за какую-нибудь секунду всосался внутрь Маэстро. Раз — и нету, как не бывало.
Маэстро выпрямился и посмотрел в нашу сторону. Раздался щелчок — Ким открыл дверь и не вышел, а практически вывалился наружу. Встал, держась одной рукой за полуопущенное стекло.
— Ну что ж, — мягко сказал Маэстро. — Будем считать это предупреждением. Я же предупреждал, что вы пожалеете о своём решении? Это время настало.
— Нас больше, — дрожащим голосом сказал Ким. — Тебе не одолеть…
— Ты имеешь в виду, прямо сейчас? — уточнил Маэстро. — Да я и пробовать не стану. Риск — не моя стихия. А если ты имеешь в виду возможную войну, то я бы на твоём месте внимательнее читал разведданные.
— Где Кондратий? — крикнула Изольда.
— Не знаю, милая. Я был с вами. Зависит от разного. Увы, не только от него.
Изольда отчётливо скрежетнула зубами.
Маэстро перевёл взгляд на меня, и мне почудилось, будто по его лицу пробежала тень.
— Слишком часто ты переходишь мне дорогу, мальчик. Слишком часто. Для живого.
— Это ты ещё не видел, как я бабушек через дорогу перевожу. Видел бы — свалил бы уже куда-нибудь во Владивосток, от греха подальше.
Маэстро улыбнулся на прощание и просто исчез.
Мы с Изольдой, не сговариваясь, бросились к Киму. Усадили на порог фургона.
— Как ты?
— Жить буду. — Ким тяжело дышал.
— Что случилось-то?
— Да поначалу всё нормально шло. Как положено: добрались до их берлоги, начали обходить. Потихоньку, этаж за этажом — так, чтобы на пожирателей не нарваться. Они там внутри кишмя кишат. Идём — а Степаныч прощупывает, где защита стоит. На этажах — ничего. До подвала добрались. Ну, знаете, наверное, как там у них устроено — в подвале общая кухня, душевые, прочие хозяйственные дела. Степаныч говорит: тут. Ударил. И сразу мы душу услыхали. Она, видать, почуяла, что ты неподалеку, да как давай выть…
— Почуяла, что я — неподалеку? — удивился я. — А почему меня-то почуяла, а не вас? Вы ведь тоже видящие. И были к ней ближе, чем я.
— Тебя она уже как бы знала, — объяснила Изольда. — Ты однажды уже шёл на её зов. Энергетически ты ей ближе, чем кто бы то ни было.
— Ясно, допустим. Дальше?
