Изольда пришла в себя и начала восстанавливать лицо. Профессиональное лицо. Получалось у неё великолепно. Подумать только — какая талантливая актриса гробит себя на ресепшене в провинциальном городке! И ведь, остановись в отеле какой-нибудь именитый продюсер, собирающийся снимать каких-нибудь «Оборотней среднерусской возвышенности», предложи Изольде другую судьбу, с софитами, фанбазой и прочим — откажется.
И не потому, что сегодня быть актрисой — совсем не то же самое, что лет двадцать назад. Сегодня хорошо раскрученный стример уделает хорошо раскрученную актрису по популярности на раз, и при этом не надо даже из дома выходить. Нет, просто у Изольды есть настоящая работа, которую она не бросит ни за какие коврижки. Потому что знает, что важнее её работы в мире, пожалуй, что и нет.
Я начал было формулировать ответ в духе «да не очень-то и хотелось», но в какой-нибудь мягкой, обтекаемой обёртке. Так, чтобы не поссориться, однако при этом сохранить достоинство. Не успел. Дверь со стороны водителя открылась, и на сиденье прыгнул Ким.
Он молча повернул ключ в зажигании, одновременно захлопнув дверь. Пристегнулся.
— Как прошло? — спросил я.
— Где Кондратий? — поинтересовалась Изольда.
Ким проигнорировал оба вопроса. Он осторожно вывел фургон на дорогу и поехал, постепенно наращивая скорость.
— Ким! — прикрикнула Изольда.
— Что? — дёрнулся тот.
— Что случилось, куда мы едем?
Ким поиграл желваками. От прежнего весельчака и следа не осталось. Он вцепился взглядом в полотно дороги так, будто лишь силой этого взгляда фургон удерживался на маршруте.
— Всё оказалось серьёзнее, чем мы думали, — процедил он сквозь зубы. — Нужно кое-что сделать.
— Да что сделать, объясни ты толком! — Мы с Изольдой накинулись на Кима вдвоём. — Вы нашли душу?
— Нашли, — после паузы и словно бы нехотя ответил Ким.
— Где она? С ней всё в порядке?
— Нет, не всё в порядке. И помимо неё, мы ещё много чего нашли. Так что теперь помолчите, пожалуйста, и дайте мне сделать то, что должно.
Мне показалось странным, что Ким так изменился. Манера речи, повадки, взгляд. Но я списал это на возраст. Чувак с таким именем явно живёт на свете что-то около сотни лет. Он может, конечно, косить под молодого, как тот же Денис, читать на профильных сайтах все подряд статьи о модных гаджетах. Но когда дело начинает пахнуть керосином, показывает себя настоящего. Человека, которого взяли обходчиком отнюдь не за хиханьки.
Изольда с озадаченным видом молчала. Я же обетов не давал, поэтому предложил свои вопросы.
— Давай от простого: да-нет. Кондратий жив?
Ким покосился на меня и с каким-то как будто сожалением ответил:
— Ещё как жив. Иначе бы мы сейчас не ехали.
— Окей. Вы напоролись на Маэстро?
— Да. Напоролись, — усмехнулся Ким и вывернул руль направо.
Тут чашу моего доверия переполнило. Когда тебе восемнадцать лет, и с тобой обращаются, как с дурачком, который меньше знает — крепче спит, это одно. Когда тебе двадцать семь — другое. Уже, знаете ли, подбешивает. Если я такой тупой — нахрена я тогда вам нужен, свалите в туман, я домой пойду. А нужен — так объясняйте путём: что, куда, зачем, почём.
И люди, которым больше восемнадцати, и которые в одной с тобой лодке гребут против течения, просто по определению должны это понимать. А если не понимают…
— Слушай, Ким, спросить хотел. Откуда у тебя такая фамилия?
Ким помолчал. Бросил беглый взгляд в зеркало заднего вида на Изольду и негромко, чтобы я один услышал, сказал:
— Прадедушка корейцем был.
В обычных обстоятельствах кажется, что многие расхожие выражения — так, иносказания. Метафоры. Но когда обстоятельства меняются на резко необычные, понимаешь, что таки да, волосы реально встают дыбом. Чёрт знает, в результате каких физиологических извратов кожа на голове как будто стягивается, заставляя волоски приподниматься. У меня, к счастью, были тяжёленькие дреды, которые на такие провокации не поддавались. И никто ничего не заметил. Ни «Ким», ни Изольда.
— Так и думал, — сказал я. — У меня одноклассница была — тоже Ким. Ольга. Выглядела как кореянка. А сын славянской внешности получился. Видать, через поколение передаётся.
Нёс я какую-то чушь, даже не задумываясь. Одноклассница Ольга у меня действительно была, но не Ким, а Ламминпия. Восточного в её внешности не было ничего, и, насколько я был в курсе, она года два назад мигрировала в Австралию, где след её для меня затерялся. Так что насчёт детей я даже близко не в курсе.
Говоря, я лихорадочно мониторил окружающее пространство «призрачным» взглядом. Но тщетно. Пустышки традиционно тёрлись ближе к центру, создавая иллюзию бурной жизни — как привыкли делать при… жизни. А «Ким» вёл фургон в, мягко скажем, гребеня. Такие гребеня, что скоро концов не сыщешь.
Минули последние многоэтажки, пошли деревья. Справа сейчас будет автобусная остановка, слева — Реадовский пруд. Малоромантичная лужа с табличкой, сообщающей ежедневно десяткам купальщиков о том, что купание запрещено.
