Внутри образовалась как будто чёрная дыра, в которую рухнуло всё. Хватит. Достало.
С этой мыслью я нырял в бассейн, доставал телефон. С нею же натягивал мокрую одежду и сухие — хоть что-то хорошее, но этого маловато, чтобы поднять мне настроение! — кроссовки.
Что именно «хватит» — я не знал. Под влиянием эмоций был готов сразу и уволиться, и послать на три буквы хозяйку квартиры, и переехать в Москву, и пристрелить Олега, и поступить на курсы по основам инвестирования. В общем, изменить свою жизнь кардинально, так, чтобы через год приехать в этот отель уже в костюме, с модельной стрижкой, с часами за пол-ляма и, наградив Изольду равнодушным взглядом, заселиться в самый крутой люкс. Или как оно там называется, когда дорого и красиво.
Что больше всего злило — я знал: одежда высохнет, гнев утихнет, и я останусь там, где я был. Как долбаный Холден Колфилд, который мечтает спасать детей от пропасти во ржи, но нет у него ни детей, ни пропасти, да и ржать уже не тянет от слова совершенно.
Морально я был готов к тому, что в вестибюле на меня все будут таращиться. Что накинется с вопросами Изольда. Однако, как это у меня часто бывает, чем сильнее себя накручиваешь, готовясь к чему-то плохому, тем легче всё проходит по факту. Вестибюль пустовал, Изольды я вовсе не увидел. Прошёл, капая водой на пол, толкнул стеклянную дверь и вывалился на улицу.
Ну, конечно, небо серое. Никаких тебе прямых солнечных лучей, никакой надежды обсохнуть. Ни, соответственно, Олега.
— Да и пошли вы все, — буркнул я и зашагал по Гагарина в сторону Днепра.
Вообще, я надеялся поймать маршрутку, но на остановке увидел такую толпу, что мысленно плюнул и прошёл мимо. Собрались, блин, как на похороны. И все такие же весёлые. Сейчас где-то шесть, логично, самый час-пик, все домой едут с работы. Втиснусь мокрый — такого наслушаюсь… Боюсь, перекроет совсем, сотворю что-нибудь страшное. Ну его, пешком дойду. Ходьба, говорят, полезна.
Справа от меня тянулся зелёный скверик. Слева, через дорогу, тоже зелёный скверик. Вот за что Смоленск люблю — зелени много. Летом. Если б не зима, весна и осень — самый замечательный город на Земле был бы.
Я с головой погрузился в грустные мысли о покупке нового телефона. Свободного нала не было — да его никогда и нет. Придётся какую-то рассрочку мутить. Вот ещё головная боль! Года нет аппарату, ну что за фигня. Может, по совету интернет-мудрецов, в банку с рисом его сунуть? Отличная мысль. Возле дома зайду в магазин — куплю риса. И банку.
Задумавшись, я не заметил приближающуюся помеху справа. Мужик, вышедший из скверика, врезался в меня и чуть не вытолкнул на дорогу.
— Э, алё! — возмутился я. — Осторожнее никак?
Мужик лет пятидесяти в рубашке-поло серого цвета и таких же серых брюках постоял, задумчиво качаясь из стороны в сторону. Потом развернулся и побрёл по направлению к остановке.
Бухой, что ли? Ну, имеет право, рабочий день окончен. Может, тоже накидаться вечером?
Мысль эта поселила какое-то мрачное удовлетворение у меня в сердце. Я повернулся и сделал было шаг в нужном направлении, но тут в меня снова врезались.
— Да чтоб вас всех! — заорал я, сжав кулаки.
Но пришлось их разжать. Передо мной стояла бабушка божий одуванчик. И покачивалась так же, как тот мужик. Блин, кино, что ли, про зомбарей снимают? Или пока я в бассейне купался, правда зомбиап начался?
— Извините, — буркнул я и попытался обогнуть бабушку.
Но тут вдруг её глаза сверкнули признаками сознания. Сухие тонкие руки вцепились мне в левый бицепс.
— Юноша, — проскрипела она. — Юноша, помоги домой добраться. Заблудилась я.
Ну, «юноша» — это, конечно, перебор. Да и вообще, вся ситуация — перебор. Не слишком ли много всего на меня свалилось в этот чудный день?
— Да, конечно, — вздохнул я. — С чего начнём? Адрес знаете?
Старушка в задумчивости пожевала губами и выдала:
— Урицкого одиннадцать бэ, юноша.
Хм. Ну, так-то рядом. Хорошо, недалеко ушкандыбала бабуля. Надеюсь, хоть не одна живёт и родня адекватная.
— Идёмте. — Я с усилием оторвал пальцы старушки от себя, осторожно повернул её в нужную сторону и, придерживая за локоть, повёл.
Пройти нужно было всего-то два дома до перекрёстка, там направо и по номерам домов смотреть. Будь смарт живым, было бы проще, а так придётся опять материться. Ведь таблички с номерами домов принято на дома либо не вешать, либо вешать только с одной стороны — самой неудобной, — либо чтобы эти таблички были нечитаемыми…
Услышав не полагающийся по уставу отеля грохот, Изольда отвела взгляд от клиента, которому только что выдала ключ-карту, и увидела одного из тех двух парней, что пришли чистить бассейн. На плече он волок бухту жёлтого шланга, в руке держал жёлтое же пластмассовое ведро с жёлтой пластмассовой ручкой, которое только что уронил. Изольда приподняла бровь, позволив себе выразить лёгкое недоумение.
— Уже закончили? — спросила она, когда парень подошёл к стойке.
— Нет! — рявкнул тот и, бросив шланг на пол, порывистым движением поправил очки. — Мы не чистим бассейны, ясно?
— Как же так? — удивилась Изольда.
