На меня оба уставились с интересом, бабке «здрасьте» не сказали. Спешили по каким-то суперважным делам. Колесо самоката проехало по бабкиной ступне, а пацан, который его вёз, чиркнул голым локтем по её боку. И снова мне показалось, что вижу едва заметное мерцание.
— Ай, — сказал пацан с самокатом. И потёр локоть.
Чертовщина какая-то, блин! Надо будет в супермаркете, помимо риса, ещё пару банок пива зацепить. Лишними, чую, не станут.
Мы с бабкой вошли в подъезд. Поднялись на второй этаж. Дверь одной из квартир была приоткрыта.
— Здесь живёте? — кивнув на дверь, спросил я.
— Здесь!
— Ну, вот. Видите, вас уже ищут вовсю. Вы в следующий раз так далеко не уходите.
Собственно, провожать бабку дальше не требовалось, но отпускать мой локоть она почему-то не спешила.
Ладно, тут делов осталось на две минуты. Сдам с рук на руки родственникам, и сразу домой.
Мы вошли в квартиру. Типичную старушечью квартиру, с тусклой лампой в прихожей, вешалкой с одеждой на все сезоны, овальным зеркалом, горой унылой обуви и тумбой, заваленной барахлом. Зеркало почему-то было завешено.
Я собирался остановиться в прихожей. Постучать для приличия по двери и крикнуть «Здравствуйте!», но бабка решительно повлекла меня дальше.
Слева остались санузел и дверь на кухню, а мы прошли в комнату, одну из двух. Тоже типичную старушечью — с тахтой, накрытой гобеленовым покрывалом, ковром на стене с изображением пасущихся оленей, столом и стульями у окна и полированной «стенкой» напротив тахты.
У стола расположился на стуле лысоватый дядька в чёрном костюме и заполнял закреплённый на планшете бланк. На тахте сидели невысокий мужичок и тучная женщина, оба — лет по шестьдесят. Мужичок сутулился, женщина держала в руке тощую стопку листов А4, распечатанных на цветном принтере.
— … значит, давайте уточним ещё раз, — сказал дядька, сидящий у стола. — Венок у нас будет один, артикул тридцать восемь ноль шесть. Ленту с надписью желаете? Цвета в каталоге есть, посмотрите. Страница восемь.
Женщина принялась перебирать листы. Мужичок повернулся к ней и увидел меня.
— Здрасьте, — сказал я.
Догадаться, наверное, можно было, ещё когда увидел завешенное зеркало в коридоре. А уж сейчас, когда увидел мужика, который не мог оказаться никем, кроме как похоронным агентом, догадаться было даже нужно. Но я, видимо, слишком не хотел догадываться.
— Ты кто такой, парень? — спросил мужичок. — Ты как сюда попал?
— Спросить пришёл. Вы бабушку не теряли, случайно? Вот эту, — я кивнул на свою спутницу.
— Мишка! — вдруг взвизгнула та. — Ты чего припёрся? Небось, как помочь надо, так тебя не дозовёшься! А как узнал, что я приболела, так тут как тут⁈ Да ещё мымру свою притащил. Знаешь ведь, терпеть её не могу! А ну, пошёл вон отсюда!
Бабка отцепилась от меня и набросилась на «Мишку» с кулаками.
Такого поворота я точно не ожидал. С одной стороны, бабка признала своих, а значит, можно по-тихому свалить. А с другой — ну как этот «Мишка» её сейчас пристукнет? Ввязываться в бытовую разборку хотелось меньше всего на свете, по студенчеству хватило в общаге. Вечно на выходе одно лишь дерьмовое настроение, и ты же по итогу самый виноватый.
Но прежде чем я успел принять какое-то решение, случились два события, совершенно разных по сути. Во-первых, бабка, пытаясь избить «Мишку», не преуспела. Её кулаки проходили сквозь его сухопарое туловище с теми же мерцающими вспышками, которые я видел уже дважды. Мужичок на неё внимания не обращал, он с недоумением смотрел на меня, а потом вдруг резко сморщился и схватился за сердце.
Его вторая половинка этого не заметила, она повернулась ко мне и лупала глазами, пытаясь врубиться в ситуацию. На бабку тоже не обращала ни малейшего внимания.
Зато похоронный агент сориентировался мгновенно и выводы сделал единственно правильные. Оставив планшет с бланком на столе, он встал, эффектным жестом поправил лацканы пиджака и надвинулся на меня, уголком рта выдав: «Пошли поговорим».
В подъезд меня агент фактически вытолкнул, я даже развернуться не успел. И спиной на кого-то налетел. Обернувшись, увидел шкафчик на полторы головы выше меня и в плечах — косая сажень. Лицо не было обезображено интеллектом, зато его украшал нос, сломанный раз примерно двести за долгую и насыщенную жизнь носителя.
— Борян! — прошипел агент, закрыв дверь. — Я тебя за каким буем с собой взял? Ты как этого козла пропустил?
— Да ты глянь на него, — пробасил Борян. — Мокрый весь, на башке дерьмо какое-то. Откуда я знал, что он сюда.
— Потому что в подъезде надо было стоять, у дверей, а не в тачке с кондеем сидеть! Он как зашёл — сразу: «Это не вы бабушку потеряли?» Видал, ушлые какие! Это он спецом так прикинулся, чтобы проскочить и задемпинговать! Ты из «Прощания», что ли?
Каким-то чудом я смекнул, что имеется в виду название конторы.
— Нет, я из «В глубине».
— «В глубине»? Это ещё что за фигня? Новички, что ли? Куда вы, блин, лезете? Рынок поделен давно! Пирожки на рынке продавай! Понавылезло стартаперов… Борян, проводи молодого человека на свежий воздух, мне работать надо.
