— Да-да, — кивнул я. — Я-то этого парня ударить хотел! Всего лишь. Раньше, чем он ударил бы меня.
— А зачем вообще драться? Их ведь было трое — против тебя одного!
— Да потому что по-другому с этой публикой нельзя, а то уважать себя перестанешь. Так у тебя, помимо набитой морды, останется ощущение, что хотя бы пытался противостоять. А если сразу лапки задерёшь, то останется только набитая морда. Друзья этого урода стоять в стороне, конечно, не стали бы, и закончилось бы всё не очень радостно — для меня, понятное дело. И если бы всё пошло так, как должно было пойти, сейчас ты лила бы надо мной слёзы и прикладывала к моим ранам платочек. Но вмешался этот деятель. — Я кивнул на пустышку. — И выбил из парня душу. В буквальном смысле! Хотя у меня и в мыслях ничего подобного не было. Я вообще альтруист. В драку-то полез по обязанности… Какого хрена ты на него бросился? — Я повернулся к пустышке.
— Я услышал твоё желание.
— У меня не было желания выбивать из него душу! Не надо тут.
— Я услышал твоё желание, — упрямо повторил пустышка.
Он смотрел преданными глазами мне в глаза. А вместе с тем — как будто сквозь меня. Я понял, что другого ответа не услышу, до мозгов не достучусь. Трудно достучаться до того, чего нет.
— Возможно, дело в том, что ты пока не контролируешь свою силу, — сказала Изольда. — Разумом действительно собирался всего лишь ударить. А эмоционально… Знаешь, как в разговорах иногда проскакивает: «Да я его убью! Шею сверну! По стенке размажу!» Хотя на самом деле, разумеется, никто ничего подобного делать не собирается. Но пустышки — создания примитивные. Они считывают только самое простое, самое яркое. Когда ты бросился на этого парня, был зол. И пустышка решил, что желаешь ему смерти.
— А они так вот запросто могут убивать живых людей?
Изольда развела руками.
— Впервые слышу о таком. До сих пор считала, что пустышки безобидны.
— А о том, что они умеют как выбивать душу, так и запихивать её обратно? Ты видела, что он сделал?
Меня, признаться, до сих пор потряхивало. Впервые у меня на глазах так явно и страшно умирал человек. Умирал — а потом воскресал.
— Идём в отель, — решительно сказала Изольда. — Надо обо всём рассказать Мстиславе! То, как тебя слушается пустышка — выше моего понимания. Я, боюсь, не смогу быть твоим наставником, у меня не хватит для этого навыков. Тобой должен заниматься кто-то более сильный. Денис, Ван. А может, даже сама Мстислава… Идём.
— Подожди. Он тут что-то гнал про похищенную девчонку. — Я повернулся к пустышке. — Рассказывай. Что за девчонка?
— Её похитили черти и держат в доме-коммуне, — доложил пустышка.
Я вспомнил, как час назад буквально бежал к этому памятнику человеческому идиотизму. Меня как будто кто-то звал. Плакал, захлебывался от отчаяния. А потом зов прекратился. Мгновенно, словно отрезало.
— Когда это случилось? — спросил у пустышки я. — Когда черти украли девушку?
Думал, что снова ничего не осмысленного не услышу, Но пустышка приобретал всё более чёткий и уверенный вид. Ну, логично — я же с ним разговариваю, обращаюсь к нему. Вот и жрёт энергию, ни в чём себе не отказывая.
— Перед рассветом. Было ещё не светло, но уже не темно.
Мы с Изольдой переглянулись.
— Та самая, — сказал я. — Которую ищут обходчики. Помнишь, к Мстиславе их глава приходил? Получается, что пожиратели девушку не сожрали. По крайней мере, пока. Заперли зачем-то в своём убежище. Она звала на помощь, я случайно оказался неподалеку, услышал и пошёл на зов. А когда мы с тобой оказались слишком близко, пожиратели это почувствовали и каким-то образом блокировали зов. Если бы не пустышка, я вообще не понял бы, что это было.
— Да. Вероятно. Как-то так… Тимур, прошу тебя, идём в отель! — Изольда тянула меня за рукав.
— Знаешь, вот скажи мне кто-нибудь неделю назад, что такая красавица на ночь глядя будет меня уговаривать пойти с ней в отель, а я упрусь, как баран — не поверил бы. Но, увы. Жизнь — штука непредсказуемая. Ты знаешь, как связаться с Кондратием?
Изольда оказалась не менее упрямой, чем я. Связываться с Кондратием отказывалась наотрез и твердила, что мы должны вернуться, рассказать обо всём Мстиславе, а уж она пусть принимает решение — что делать дальше. Полчаса, дескать, погоду не сделают.
— Да, блин! — не сдержался я. — Откуда ты знаешь, что не сделают? Откуда знаешь, что через полчаса девчонку не сожрут⁈ Я понимаю, что тебе страшно, потому что, типа, за меня отвечаешь, и после этой идиотской драки боишься, что ещё каких-то дел наворочаю. Но и ты пойми — сейчас не та ситуация, в которой можно себе позволить время терять. Звони Кондратию!
Изольда сжала губы и достала телефон.
Через пятнадцать минут рядом с нами остановился мерседесовский грузовой фургон. Стену фургона украшали знакомый логотип и надпись: «Комбинат благоустройства „Солнечный город“». Из-за руля выбрался парень моих лет, с пассажирского сиденья — Кондратий Степанович. В одинаковых майках и рабочих комбинезонах.
Кондратий с интересом уставился на пустышку — который так и продолжал ошиваться рядом со мной.
— А это ещё что?
