— Свидетель. Сообщил, что душа, которую вы ищете, похищена пожирателями и содержится в башне-коммуне.
— Пустышка? — уточнил Кондратий. — Сообщил?
— У Тимура с ними, как выяснилось, особые отношения, — сказала Изольда. — Пустышки его слушаются.
— Выяснилось? — Кондратий посмотрел на меня.
Я повернулся к пустышке.
— Стену видишь? Пешком вверх — шагом марш!
Пустышка невозмутимо шагнул на стену дома, рядом с которым мы стояли, и принялся взбираться по ней вверх. Пока мы дожидались Кондратия, у меня было время поэкспериментировать.
Парень, приехавший с Кондратием, присвистнул.
— Это как же так, Кондрат Степаныч?
— Бывает, — задумчиво глядя на шагающего по стене пустышку, сказал Кондратий. — Так что там, говоришь, с душой?
— Заперта в доме-коммуне. Два часа назад её ещё не сожрали.
— Совсем оборзел Маэстро, — процедил помощник.
— Обожди, — остановил Кондартий. — Откуда знаешь, Тимур, что не сожрали?
Пришлось рассказать про зов.
Кондратий покачал головой.
— Однако… Ты, значит, — кивнул Изольде, — зова не услышала. А ты, который в видящих — без году неделя, услыхал?
— Я виноват, что ли? Может, у меня просто внутренний слух хороший. Компенсация за отсутствие музыкального.
Парень, прибывший с Кондратием, фыркнул. Кондратий задумчиво смотрел на меня.
— Ну… «Чайник» штурмом брать — это, конечно, весело… Крови немало потеряем.
— А пока мы её теряем, Маэстро сожрёт душу, — хмыкнул помощник. — Есть такое выражение — пиррова победа. Вот это как раз будет оно.
— Значит, попробуем малой кровью, — решил Кондратий. — Вот что, Тимур. Неволить тебя я, конечно, не вправе. Тем более, что ты зелёный совсем. Всё, что дальше будет — исключительно твоя добрая воля…
— Кондратий Степанович! — ахнула Изольда.
— … но я так скажу: ваш брат нам, обходчикам, всегда помогал. Как и мы вам. Если ты сейчас с нами пойдёшь, помощь твоя может оказаться неоценимой. Ежели ты эту душу услышал, значит, тянется она к тебе. Значит, и сама будет пытаться выбраться, а не просто сидеть сложа лапки.
— Это точно, — солидно подтвердил помощник. — Если связь с душой есть — считай, полдела сделано. Без тебя-то нам туго придётся. За красивые глаза Маэстро добычу не отдаст.
— Не смей, Тимур! — воскликнула Изольда. — То, что они предлагают, очень опасно!
— Опасно, — не стал спорить Кондратий. — Потому и не уговариваю. Пусть сам решает.
— Тимур не должен сам ничего решать! — Изольда притопнула ногой. — За него отвечаю я! Так сказала Мстислава Мстиславовна!
— Что нужно делать? — спросил я.
Помощника Кондратия звали Ким. Я думал, что это фамилия, но оказалось, имя. Коммунистический Интернационал Молодежи.
— А в паспорте у тебя как написано? — озадачился я. — Просто Ким, или вот это вот полное?
Ким в ответ заржал и хлопнул меня по плечу. Ржал он вообще часто и с удовольствием. Фургон подбросило на выбоине в асфальте. Изольда позади меня шмыгнула носом. Пустышка, сидящий рядом с ней, нырнул по плечи в крышу фургона. Повисел и плюхнулся обратно на сиденье.
Пока мы ехали к дому-коммуне, Изольда успела позвонить и нажаловаться на самоуправство Кондратия Мстиславе. Непосредственно сейчас между ними шёл напряженный диалог, которого никто из нас не слышал. Только по красному лицу, летящей изо рта слюне и активной жестикуляции Кондратия можно было догадаться, что вряд ли Мстислава приглашает его на чай с плюшками.
— Это как он делает? — спросил я. Имея в виду отсутствие звука.
— Кондрат Степаныч и не такое может, — отозвался Ким.
Баранку он крутил лихо. И двигатель в фургоне оказался мощным, с места рвал — только в путь. Амортизацию бы ещё получше, чтобы зубы не стучали, когда на ухабах подбрасывает — цены бы такой машине не было.
Кондратий махнул рукой, приказывая остановиться. Фургон встал у тротуара как вкопанный. Кондратий нажал отбой на доисторической кнопочной трубке и сунул её в карман. Заговорил, обращаясь к нам. По-прежнему неслышно.
Ким гоготнул и похлопал себя по ушам.
— Тьфу, — сказал включивший звук Кондратий. — Значит, так. Берлога пожирателей — вон она, — махнул рукой в окно, на едва различимое в темноте здание коммуны. — Ты, Тимур, остаёшься здесь. Маскироваться пока не умеешь, тебя Маэстро мигом срисует. В башню пойдём мы с Кимом. Набросим маскировку и попробуем пробить защиту Маэстро. Вряд ли он её постоянно питает: раз поставил, да на том и успокоился. Пробьём его защиту — душа тебя почувствует, потянется к тебе. Мы её услышим, определим, где находится, проберёмся туда и поможем выбраться. Понятно излагаю?
— Вроде да. А опасность-то в чём?
— Если всё гладко пройдёт, то никакой опасности и не будет, — уклончиво отозвался Кондратий. — Ну, стало быть, если вопросов нет, то мы пошли.
Хлопнули двери, обходчики вышли. Я проводил их взглядом, сколько мог. Далеко не получилось: обе фигуры сразу как-то подозрительно исчезли. Причём, как от обычного, так и от призрачного зрения. Ох, и немало же мне предстояло ещё выяснить о фундаментальных законах моей новой вселенной.
— Слушай, а как они… — начал было я.
— Мстислава Мстиславовна нас убьёт, — перебила Изольда.
