Но ведь чем старше становится человек, тем уже становится круг его общения. И ограничивается, в основном, работой. По крайней мере, там, где работаю — точнее, теперь уже работал — я, это так. А если хочется поболтать с кем-то не об аквариумах — сегодня есть интернет. Где вообще всем пофигу, сколько лет твоему аккаунту и каков возрастной зазор между твоей авой и реальной рожей.
С ужасом я понял, что, пожалуй, если бы у нас в аквариумном штате работала девушка — я бы, с высокой долей вероятности, с ней встречался. Потому что — а где взять другую? Это ж насколько должно быть не пофигу, насколько много сил, чтобы после работы или в мифический выходной куда-то пойти, с кем-то познакомиться… Да и как это вообще делается?..
Не, ну мама, конечно, постоянно рассказывает про каких-нибудь там дочек хороших подруг, которые, сидя в Вязьме, так и вздыхают по крутому городскому аквариумисту. Приеду на побывку — одна из них обязательно под каким-нибудь предлогом в гости зайдёт. Ужас…
— Что-то, по-моему, когда ты с Маэстро встречался, у тебя выражение лица пободрее было, — заметил Кондратий. — О чём кручинишься?
— Да так, знаешь… Как будто в сторонку от своей жизни прежней отошёл — и смотрю на неё со стороны. Плохеет немножко.
— У-у-у, — в унисон протянули Кондратий с Кимом.
Кондратий нашёл взглядом официантку и щёлкнул пальцами.
— Девушка, нам графинчик! — заказал он.
— Я не хочу!
Кондратий развёл руками.
— И я не хочу. Никто не хочет. А что делать?
Спустя три четверти графинчика Ким по-братски обнимал меня за плечи и втолковывал:
— Ты пойми, мы все через такое проходили. Это ж не в сказку попасть. Вся жизнь в одночасье меняется. Главное коней не гони, просто дай себе время. Пройдёт, устаканится. И если что — каждый видящий тебе друг.
— В Ленинском районе, — усмехнулся я.
— В Ленинском районе, — согласился Ким.
Кондратий же добавил:
— Ну, знаешь, если прям жареный петух клевать начнёт — там уже на районы никто смотреть не будет. Это ж как две роты солдат, которым учения устроили, назначив друг другу противниками. Кажется, будто враги лютые, но напади настоящий враг — и всё мигом поменяется.
— А Маэстро — не настоящий враг?
— Настоящий, — помрачнел Кондратий и разлил ещё по одной.
— Так может, уже — того? Ориентировку передать, начать межведомственное сотрудничество? — предложил я. — Ты вот сегодня по Ленинскому только катал?
— И по Промышленному. Мы их не разделяем, правду сказать. Видящие, в смысле. Отель, если что, формально в Промышленном стоит, но вас один пёс заднепровцы ленинцами кличут. А так Днепр — граница.
— Редкая птица долетит до середины Днепра, — зевнул Ким и поднял стопку. — Ну, за редких птиц!
Когда три пустые стопки ударили по столу, Кондратий сохранял на лице задумчивость, демонстрируя умение не упускать важные мысли даже общаясь с графинчиком.
— Заднепровским надо сообщить, прав ты. Маэстро-то на границы плевать. Мало ли, куда он мог уволочь душу.
— Какие вообще должны быть требования к месту? — спросил я.
Был уже в таком состоянии, когда казалось, что вот сейчас только дайте мне рычаг, найду подходящую точку опоры и, в принципе, реально перевернуть мир. Это означало, что графинчик заканчивается исключительно вовремя, потому что дальше уже начинается перебор.
— Это должно быть старое место, — сказал Кондратий. — Точно не новострой какой — в новостроях призрачные стены если и есть, то вялые. Лучше первой половины двадцатого века.
— Почему первой?
— В те годы с душой строили, — буркнул Ким.
— Можно и так сказать, — кивнул Кондратий. — Трудное было время. Каждый построенный дом — как подвиг. И люди жили по-другому. Замечали, что вокруг делается. Каждую трещинку знали наизусть, как любимое стихотворение.
— И в идеале — это должна быть заброшка, — дополнил Ким. — Хотя Маэстро мог и в жилой дом вбуриться. Но там сложнее.
— Да точно заброшка, — махнул рукой Кондратий. — И говорить не о чем. Причём, желательно такая, чтобы на виду была. Чтобы кто-то о ней помнил.
— И сколько заброшек ты сегодня объездил? — поставил я вопрос ребром.
Выяснилось, что не так уж много — ни одной.
— Ну, во-первых, я не пацан, не знаю, где и искать, — несколько смешавшись, принялся оправдываться Кондратий. — Наша работа — по основным улицам. Души-то обычно сюда стекаются. Кирова, Шевченко, Гагарина, Большая Советская, Николаева…
— По ним и катался?
— Ну да. Во-вторых, мою работу с меня никто не снимал. Улицы-то патрулировать надо! Ким, вон, на дежурстве стоял у «чайника», а если бы ещё и я не вышел… Людей-то у нас не так, чтобы много. Да ты, собственно, всех видел. И если все силы бросить на то, чтобы одну душу найти… Маэстро у нас в это время из-под носа десяток утянет.
— Ясно всё с вами, — вздохнул я. — Ладно, завтра сам займусь. На свежую голову.
— А ты разбираешься? — взглянул на меня Ким.
— Конечно, я же не местный.
— Хм. Не то я перебрал, не то ты…
