На королевство Регед надвигается тьма.Неведомая хворь поразила землю. Мертвецы встают из могил, призраки обретают плоть. Королевский род прерван, королевский меч сломан. Никому не ведомо, кто сядет на трон.Кто остановит крушение мира? Живой и мертвец. Рожденный на этой земле — и явившийся из-за грани. Юный лорд Гарет Крейтон, чьи владения опустошены темной магией — и странный человек по имени Дэрри Брейсвер, пришедший из иного мира.
Старый кромлех стоял неподалеку от Лисьей дороги, в десяти милях от развилки, обозначенной расколотым молнией дубом. Так, во всяком случае, следовало из карты, которую Гарет вытащил из кармана, когда достиг перекрестка. Юноша остановил коня и долго вглядывался в пожелтевший пергамент, размышляя.
Лисья дорога делала изрядный крюк, и ехать до Акарсайда пришлось бы на полдня дольше. Зато больше шансов доехать в целости и сохранности. Отец рассказывал, что в кромлехах, среди покрытых рунами камней, на защищенной древней магией земле никакая злая тварь не настигнет. Хотелось верить, что это действительно так.
Если выбрать Оленью тропу, город покажется завтра к обеду, но сегодня придется ночевать посреди непролазной чащобы, под ракитовым кустом. Неизвестно, повезет ли дотянуть до рассвета. Поехав вместо этого по Лисьей дороге и остановившись в кромлехе, гарантированно останешься жив. Правда, зато придется трястись на лошади весь следующий день, и до городских ворот доберешься хорошо если вечером. Продержаться бы еще до этого вечера, вот что самое главное.
Гарет ужасно устал, совершенно выбился из сил и едва соображал. Перед глазами все рябило и расплывалось, иногда слышались какие-то призрачные голоса. Он толком не спал две ночи подряд, и сомневался, что выдержит третью. Последний раз юноша нормально ел в своем родном замке. С тех пор он только жевал какие-то ягоды, найденные в лесу, и сырые грибы. К счастью, на ближайшем роднике удалось наполнить фляги водой. Желудок противно урчал, волна за волной накатывала слабость. Хорошо, что есть лошадь — пешком он бы в таком состоянии далеко не прошел.
Лучше добраться до кромлеха, как следует отдохнуть, а затем гнать во весь опор, не останавливаясь ни на минуту. Выдержала бы, главное, лошадь. Гарет ударил коня по бокам и поехал по Лисьей дороге. Над головой нависали голые ветки, длинные и скрюченные, подобные стариковским пальцам. Ветер гонял опавшую листву, шуршал в ломкой траве. То и дело Гарет оглядывался — посмотреть, нет ли погони.
Тревога не отпускала его ни на миг, сжимала сердце, заставляла спешить. Осенние дни скоротечны, ветер холоден, тени длинны, ночь — не ведает жалости и сострадания. В тот раз твари явились после полуночи — в самое темное, самое страшное, самое безнадежное время. Лучшее время для нечисти, как ни крути.
С самого детства Гарет боялся, что однажды за ним придет тьма. Иногда она снилась ему — неясные очертания, смутные шорохи, ледяной ветер, далекие голоса, раздающиеся во мгле. Он не понимал значения этих снов, но каждый раз просыпался с криком, пугая нянек и слуг, заставляя сердиться отца. Еще долго после пробуждения Гарету казалось, что нечто темное, живое и пугающее ворочается в углах комнаты, пристально наблюдая, уставившись сотней невидимых глаз. Он был уверен, что стоит моргнуть, отвести взгляд, на секунду забыться — и тьма предстанет перед ним во плоти. Ребенком Гарет боялся, что когда-нибудь его кошмары сделаются явью.
Прошли годы и настал день, когда тьма действительно явилась за ним.
Он помотал головой, сжал поводья. Случившееся выглядело слишком страшным, до сих пор казалось кошмарным сном. Он и сам уцелел, пожалуй, всего лишь чудом. Не проснись он вовремя, кто знает, что бы случилось… За все восемнадцать с половиной лет своей жизни он ни разу еще не оказывался в подобном переплете.
День клонился к вечеру, небо темнело, низины по обочине дороги тонули в сумраке. Доехать бы до места, пока не скроется солнце, думал юноша, горяча коня. Он, к счастью, доехал — солнце как раз скрылось за деревьями, когда дорога сделала поворот и на обширной прогалине по правую руку показался кромлех. Продолговатые камни, менгиры, вертикально застыли, выступая из земли и глядя вверх, в наливающееся звездами небо, черневшее на глазах. Гарет спешился и подвел коня к каменному кругу, пытаясь разглядеть высеченные на менгирах руны. Отец учил его древнему наречию, но в сумерках уже сделалось слишком темно, чтобы получилось отчетливо разобрать надписи. Юноша поднял руку, коснулся потоков магии — и руны на мгновение вспыхнули синим огнем, тут же погасшим. Значит, защита, наложенная древними чародеями на это место, все еще держится. Прекрасно.
Оказавшись внутри кольца стоячих камней, Гарет привязал коня к одному из менгиров. Жеребец нервно прядал ушами, явно не собирался выходить за границу круга и тревожно глядел на хозяина. Животное чуяло угрозу, притаившуюся где-то там, в глубинах леса. Чуял ее и Гарет. Он трижды обошел менгиры, шепча заклинания-обереги, которым учил его отец, и надеясь, что они отвратят беду.
