Квартира-студия Леруа выглядит стерильно чистой и необжитой. По белоснежным стенам растекается солнечный свет, будто подтаявшее сливочное мороженое с клубничным сиропом. В помещении пусто и тихо, только из приоткрытого окна доносятся шуршание шин, редкие голоса прохожих и звуки пробуждающегося города. Прислушиваюсь к себе, своим неспокойным мыслям: внутри происходит грандиозная тусовка века, как в анимационном боевике «Осмосис Джонс». Представляя в голове довольно забавную картинку, как под зажигательный трек дергаются клетки организма главного героя Фрэнка в ночном клубе, прохожу в помещение с дурацкой улыбкой на лице. Спать не хочется, поэтому включаю кофеварку и облокачиваюсь о светло-серую гранитную столешницу, раздумывая о соблазнительной идеи сходить в душ. Но все-таки аромат, исходящий от кофты Габриэля, намного привлекательнее. Устраиваюсь в кресле на небольшом балкончике с чашкой в руках, упираясь ступнями о перила, и наблюдаю, как светлеет блеклое небо. Золотистые мазки тускнеют, и проступает нежная голубизна. Тонкие прозрачные лучики, еще не имеющие силы, еле касаются кожи, и на мгновение я прикрываю глаза, наслаждаясь прекрасным моментом. Утренний воздух пахнет свежезаваренным кофе, душистыми соцветиями и парфюмом Габриэля с нотками муската, ванили, бергамота, жасмина и других неизведанных компонентов. Они сливаются в головокружительную яркую композицию настойчивого и мужественного аромата, не приторно-сиропного, а благородного, со вкусом. Вспоминаю прошедший безумный денек и снова глупо улыбаюсь. Наверняка со стороны выгляжу легкомысленной мечтательницей. Так и есть: я влюблена и думаю только о поцелуях Габриэля, о его словах жить одним днем. «Только я и ты», — прошептал он, уверенно глядя в глаза. По коже при этом пробегает волнующая дрожь. Он не хочет переживать о будущем, а я привыкла быть уверенной в завтрашнем дне. Не так давно приходилось считать каждую копейку, браться за любую работу, какой бы грязной она не казалась, чтобы обеспечить не только себя, но и помочь родным. Я все еще помню те дни, когда горько плакала, зная, что мой брат лежит в больнице и умирает. Чувствовала себя бессильной и слабой перед смертельной болезнью. Да, люди сгорают быстро. Рак редко кому дает шанс. От Коди остались лишь воспоминания, фото и рисунки.
Я утираю сползающую по правой щеке слезу, допиваю кофе и захожу в комнату, сворачиваясь в клубочек на диване. Воображаю, что меня обнимает Габриэль, и плотнее кутаюсь в черную ткань. Тепло разливается по грудной клетке, кожа приятно покалывает, когда на губах ощущаю призрачный поцелуй. Задает ли он себе вопрос «Что будет дальше?» Нет. Помимо предстоящей работы, я думаю о том, что нас ждет. С ним я безрассудная и счастливая, но боюсь быть в какой-то миг отвергнутой и рисковать. Я долго собирала себя по кусочкам и сейчас стою уверенно, чувствуя под ногами почву. Знаю, что Виджэй и Роза ни в чем не нуждаются, не думают о каждой копейке, поэтому на душе спокойно. Когда жизнь постепенно наладилась, в нее ворвался ураган «Лавлес» и разнес все в щепки. От моей хрупкой защиты не осталось и следа, она разлетелась в пух и прах. Я спрашиваю себя «Что потом?». Что? Я временно в Лос-Анджелесе с первой серьезной работой, от которой зависит многое: мое имя в фото-индустрии и будущее.
Переворачиваюсь на спину, взгляд медленно скользит по белоснежному потолку и замирает на снимке с неясными фигурами и размытыми гранями в пурпурном цвете с красноватыми прожилками. Кожу обжигает дыхание Габриэля, и я обхватываю себя руками, закрывая глаза.
