Я засыпаю с мыслями о светловолосом парне с грустными зелеными глазами и попадаю в странный безликий мир, где воют холодные вьюги, земля иссохла и потрескалась. Все живое превратилось в пепел, а на небе повисла безразличная луна, насмехаясь и проливая безжизненный свет.
Просыпаюсь после обеда в подавленном состоянии, ощущая дикий голод и потребность в душе. Отголоски беспокойного сна еще слышны, но они уходят вместе с теплой водой, и я чувствую себя намного лучше. Перекусываю, делаю несколько звонков Розе, Виджэю и Элои, кратко и не вдаваясь в подробности, рассказываю о встречи и ребятах. Леруа дает несколько советов, касательно съемки и работы со знаменитостями, но быстро прощается, ссылаясь на дела. Завершаю разговор, беру ноутбук и устраиваюсь на диване, начиная работу. Подолгу рассматриваю фото Сина и Джи. Улыбка появляется сама по себе, глядя на их радостные лица, блеск в глазах и нежные взгляды — влюбленные и счастливые. Такими выглядят другие ребята на снимках: беззаботные, расслабленные, спокойные, поглощенные разговором. В тусклых зеленых глазах Габриэля некая отрешенность, будто мыслями он точно не на пляже в компании друзей. Разглядываю мужественные черты, слегка загоревшее лицо, созвездие из родинок на правой щеке и сложенные в усмешку полные губы. Возникает странная необъяснимая потребность протянуть руку и коснуться. Думаю совершенно про другое, глядя на этого удивительного парня, одергиваю себя и продолжаю изучать снимки.
Время близится к ночи, за окнами горят фонари, желудок издает характерные звуки, намекая, чтобы его покормили, и только тогда отрываюсь от работы, отставляя ноутбук на стеклянный столик. Пока орудую на кухне, на телефон приходит сообщение от Вивьен. Перезваниваю и ставлю подругу на громкую связь, сооружая несколько бургеров.
— Привет, красотка, — разносится радостный голос «француженки». — Я думала, ты спишь или работаешь.
У нас разница во времени — девять часов. Когда в Лос-Анджелесе глубокая ночь, в Париже раннее утро.
— Привет, у меня как раз перекус, — говорю, нарезая легкий салат. — Собираешься на работу?
— Да, важные переговоры, и на следующей неделе командировка в Гамбург, — кисло отвечает Вивьен и переводит тему, понижая голос до заговорщицкого шепота, словно шпионка: — Лучше скажи, успела соблазнить кого-то из горячих рокеров?
Закатываю глаза, раскладывая еду по тарелкам. «Это как раз меня уже соблазнили несколько раз». Вивьен не в курсе, что в одного из «горячих рокеров» я влюбилась три года назад и конкретно влипла.
— Я вообще-то здесь не для этого, — и как назло перед глазами вспыхивает сцена в лифте, а щеки предательски загораются. «Какая же ты лгунья, Ливия Осборн, не можешь сказать своей подруге правды», — глумится надо мной внутренний голосок.
— В прошлой жизни ты была монашкой, Ливи, — с ироний произносит «француженка» и тяжело вздыхает, мол, все с тобой понятно. — Долго будешь играть в мисс Недотрогу?
Я бы поспорила с мисс Недотрогой. Увидела бы Вивьен, какая я монашка в лифте или на пляже. Еще та недотрога, да-да.
— Ты в Лос-Анджелесе, да оторвись уже… — продолжает давить Вивьен, но ее речь прерывает стук в дверь. Вскидываю удивленно глаза и смотрю на время. Сердце почему-то забилось быстрее от предположения, кто стоит по ту сторону.
— Кто-то пришел, — обрываю «поучительную» речь подруги, и та замолкает.
— Ночной разносчик пиццы? — делает невинный голос «француженка», пока я смотрю на экран, закусывая губу.
— Или это кто-то из горяченьких калифорнийских мальчиков? — уже орет Вивьен и, смеясь, добавляет: — Я знала, что ты от меня что-то скрываешь, бесстыдница.
Разрываюсь между желанием пойти отключить громкую связь, чтобы болтливая подруга не ляпнула что-то лишнее, но… Да, я же неудачница и это клеймо никуда не исчезло, нависло грозовой тучкой над головой. Очень вовремя нос зачесался, я чихнула, стукнулась лбом о видео-экран, а через стенку раздался ржач Лавлеса. Открываю дверь, потирая ушибленное место, а на все помещение раздается голос Вивьен:
— Так кто там, моя святая грешница Ливия?
— Святая грешница? Тебе подходит, — подкалывает Габриэль, протягивая коробки с пиццей, но я, спотыкаясь, бегу к говорящему телефону.
— Это же мужской голос? Черт, это мужской голос. У тебя там настоящий мужчина? — Вивьен чертыхается, ругается по-французски, при этом «горяченький калифорнийский мальчик» громогласно смеется, одна я выгляжу нелепо в этой ситуации.
— Твоя неординарная подружка? Милый акцент.
— Черт меня побери, для разносчика пиццы у него слишком сексуальный голос, — шепчет пораженно Вивьен. Долбаная громкая связь и моя невезучесть! Но француженка, пользуясь моментом и моей неуклюжестью, громко вопит: — Эй, красавчик, а прибор у тебя такой же впечатляющий, как и голос? Выбей из этой монашки всю дурь! Она сохнет по какому-то придурку, помоги ей забыть этого идиота!
