— Нет, забей, — безразлично говорит он, жадно впиваясь в мои непослушные губы, отвечающие на грешные поцелуи. С трудом отворачиваюсь, тяжело дыша, и кладу ладонь на грудь, чувствуя, как бьется его сердце. Что-то болезненно ноет внутри, когда удары проходят, словно сквозь меня. Лунная магия теряет свое великолепие и угасает, как и темное неконтролируемое пламя. Мышцы под ладонью напрягаются, воздух пропитывается разочарованием и гневом Габриэля, адресованным явно не мне, а настойчивому незнакомцу. Или незнакомке. Сглатываю неприятный ком, опускаю руку, скользя потухшим взглядом по стенам, на которых танцуют тени. Он молча отстраняется, понимая без слов, что момент утерян, и щелкает несколько раз зажигалкой, заполняя воздух отравляющим никотином. Несколько минут лежу, приходя в себя, но от пристального изучения каждой обнаженной части моего тела, резко встаю, подхватываю вещи и скрываюсь в душе — единственном месте, где можно уединиться. Натягиваю первую попавшуюся ночную рубашку, замечая в отражение на теле розовые следы. Внутри разгорается злость на Лавлеса и стыд за свою слабость и безвольность. Он ведет себя безрассудно и необдуманно, а я каждый раз попадаюсь в ловко расставленные сети. Габриэль… Габриэль умеет очаровывать, с ним забываешь обо всем. Даже о гордости и принципах. Выхожу и сталкиваюсь с ним лицом к лицу, замирая в нерешительности. Он стоит, сложив руки на груди, и упирается головой о стену. В потемневших глазах читается раздражение и негодование, а в моих — желание его вытулить из квартиры Элои и своей головы. Навсегда.
— Я в душ, где чистые полотенца? — остужает мою мнимую решимость Габриэль.
— В ванной, в шкафчике, — тупо отвечаю, не узнавая севший голос. Он кивает и проходит мимо, задевая легонько плечом.
— Ты со мной?
Демонстративно отворачиваюсь, закатывая глаза, но Габриэль лишь издевательски усмехается и захлопывает дверь. Сворачиваюсь под легким одеялом на кровати, слушая, как шумит вода, и думаю о злосчастном телефоне, точнее о том, кто звонит Габриэлю в такое позднее время и для чего. Все предположения сводятся к неизвестной девушке, с которой он кувыркается или, по крайней мере, кувыркался. Внутренний голосок подначивает взять телефон и взглянуть одним глазком, но шум воды за стенкой прекращается, и через несколько минут раздаются глухие шаги. Смыкаю глаза, делая вид, что сплю, но не могу унять волнующей дрожи и роя вопросов. Останется или уедет? Шаги становятся ближе, а мое сердце бьется, как ненормальное, радуясь, что он выбрал первый вариант. Я точно мазохистка. Матрас прогибается, и кожу обдает арктическим холодом, отчего я невольно вздрагиваю.
— Прости, — тихо говорит Габриэль, прохладные губы касаются плеча и оставляют невесомый поцелуй, вызывая неуправляемую бурю и дрожь.
Безнадежно пытаюсь уснуть, но от переизбытка эмоций, теплого дыхания и приятных поглаживаний, ничего не выходит. Представляю, как ужасно буду выглядеть, ведь спать осталось всего пару часов, и шумно вздыхаю. Шумно и чертовски громко. Габриэль перестает водить пальцами по животу и улыбается — я это чувствую. Вижу затылком его ленивую издевательскую насмешку, подавляя желание развернуться и сказать, чтобы он валил. Черт, нет, я не хочу, чтобы он уходил… Слабачка.
— Dea-oíche, mo aingeal (с ирл. Спокойной ночи, мой ангел), — шепчет Габриэль, убирая пряди, и целует в изгиб шеи. Только после этой фразы я, как по волшебству, засыпаю в его согревающих объятиях.
