Из-за взвинченного состояния и полученной дозы адреналина, даже в сон не клонит, поэтому отрезок пути я слушаю музыку и поглядываю в иллюминатор на серое небо с нежно-персиковыми полосами. Вспоминаю Метрополитен-музей в Нью-Йорке, который я когда-то посетила и долго простояла возле картин Моне. Когда-то его стиль не признавали, смеялись и называли «грубыми невежественными мазками». Но для художника важно было передать не реалистичность и точность, в первую очередь, а характер, атмосферу окружающей природы в определенный промежуток времени. Ведь само слово impressionnisme буквально означало «впечатление». И я впечатлялась мастерством Моне, растворяясь и забывая о времени, уплывая в девятнадцатый век. Словно стою у вод зеркально-чистой Сены, вокруг желто-зеленый ковер полевых душистых цветов, а напротив — серые здания Ветёя. Переношусь в раннюю весну: по темной воде, окутанной туманом, плывет лед, течение несет его в неизвестность, и я одна из льдинок, таю и становлюсь частью реки. Затем старинный Лондон и величественный Вестминстерский дворец в угольно-синих сумерках. Кое-где проступает багряное марево заходящего солнца, а по водам Темзы плывут небольшие судна. Уловить момент и запечатлеть мгновение, свое восприятие от увиденного — вот, что преследовали импрессионисты. Всего несколько минут, игра света и тени — и миг утерян. Нарисовать не четкость линий, а состояние души в тот особенный момент и перенести на белый холст. «Я пытался сделать невозможное — нарисовать сам свет». Жаль, но Моне так и не узнал, что невозможное стало возможным, оживая на его картинах.
Это предрассветное небо никогда не будет так прекрасно, как сейчас. Только миг, один крохотный миг… Оно вбирает множество красок, переливаясь серым, синим, лиловым. Я хочу поделиться странными эмоциями с Габриэлем, но через пелену и обрывки облаков, предстает живописная картина зеленого покрывала. Мгновенно прилипаю к иллюминатору и чуть ли не вдавливаю нос, безропотно восхищаясь. Мозаика… Изумрудный калейдоскоп из разноцветных прямоугольников. Затаиваю дыхание и фотографирую глазами красоту, не находя подходящих слов, чтобы выразить чувства.
— Я уже влюбилась в Ирландию, — тихо произношу неосознанно вслух и ощущаю рядом дыхание Габриэля. Поначалу он молчит и затем с иронией шепчет:
— Ты сейчас продавишь стекло и бесплатно полетаешь.
В этот момент я не прочь стать голубем и парить над утесами, горами и лугами, покрытыми вереском.
Ирландия… «Ирландия была зеленая. Не просто заурядно зелёная, а всех тонов и оттенков», — написал Рэй Брэдбери в своем автобиографическом романе «Зеленые тени, Белый кит», когда посетил Ирландию. Не зря ее прозвали «Зеленым островом», потому что весь полет над страной преобладал именно цвет жизни. Теперь я не возражала, что рейс в Бостоне задержали на два часа, дабы в полной мере насладиться первым впечатлением на рассвете. Равнина, над которой плывут клочья вечных туманов, а холмы и долины устилает изумрудный ковер. Край мира и времени, пространство эпичных саг, легенд о великанах, викингах и земля кельтской культуры — это Ирландия.
Самолет приземлился в серых утренних сумерках в аэропорту Дублина. Только ступив на землю, проникаешься глубиной и величественностью этой древней страны, которая боролась веками за свою независимость.
— О, не надо рассыпаться в благодарностях, милая, — высокомерно брякнул придурок, видя мое неподдельное восхищение, написанное на лице. Конечно, если бы не мистер Великая рок-звезда, мой рот не напоминал букву «О». Даже не хотела ввязываться в бессмысленный спор, чтобы не упустить трепетное состояние. По коже пробежал холодок, но не от ветра. Воздух пах тайнами, которые хранила Ирландия.
Наш путь лежал на юго-восток через графство Уотерфорд в трех часах езды от Дублина, где находился Ардмор, поэтому первым делом Габриэль арендовал машину. Я молча разглядывала необычную архитектуру, пока автомобиль вилял по улочкам столицы, на которых встречались немногочисленные горожане. Каждый переулок или проспект напоминали о средних веках ушедших тысячелетий. Дух прошлого незримо витал над городом, предавая загадочный романтический ореол, гармонично сочетающийся с современными технологиями, давно ставшими неотъемлемой частью нынешней цивилизации. Невысокие старинные постройки, увитые плющом; пабы, которым насчитывался не один десяток лет и даже столетий; ресторанчики, магазины и различные памятки. После Лос-Анджелеса, Ирландия казалась очень уютной, домашней и обычной. Но красота ведь в простоте?
За шквалом пережитых эмоций от дикого ужаса до восторга, я позабыла, зачем вообще мы прилетели в Ирландию. Сегодня день рождения матери Габриэля, с которой мне еще предстоит знакомство. Я волнительно вздохнула, не отрывая взора от окна, и задумалась.
— Ты купил подарок?
Габриэль отрицательно качнул головой. Теперь он играет в мистера Молчуна? Где непрерывный поток безобразных пошлых шуточек и подколов?
