— Ты ведь знал, что сегодня съемки, — тихо произношу с упреком, смотря в пол.
— Я забыл, — меня пробирает холод, исходящий из его голоса, и я невольно ежусь.
— Потому что был очень занят вчера, — выпаливаю и поднимаю глаза, полные обиды и злости. Еще немного и повторится ситуация двухнедельной давности, чего я хочу меньше всего, но его свинское поведение ударяет по самолюбию.
— У меня много нянек, я не нуждаюсь в твоих услугах, — Лавлес резко встает и направляется к холодильнику, доставая новую порцию пива. — Что не подходит, Ливия? Ты ведь фотограф, скажи, что не так.
Он опирается о столешницу, окатывая волной равнодушия, и покачивает бутылкой. Я замыкаюсь и молчу, не зная, что говорить. Что не подходит? Я не понимаю, где тот парень, которого видела в Ирландии! Где заботливый Габриэль? Где нежный взгляд? Хочется собрать вещи и улететь, отдать Джи отснятый материал и не париться. Быстрее бы эта пытка закончилась, и я улетела в Нью-Йорк, погружаясь с головой в новую работу.
— Почему ты молчишь? Ты можешь объяснить, что я должен сделать? — я вся сжимаюсь от его нервозного тона. Надо бы дать отпор, наорать и сказать, чтобы не вел себя, как аморальный подонок, но вся ярость погасла.
— Улыбнуться, — отвечаю в тон ему, и бросаю хмурый взгляд.
— Улыбнуться? Ладно, — он допивает пиво, ставит со стуком бутылку, отчего я вздрагиваю, и подходит ближе. Его красивое, но бледное лицо освещает фальшивая радостная улыбка, и меня передергивает. — Что? — Лавлес замирает в паре шагов.
— Не так… — мой голос становится все тише, а его раздражение столь ощутимо, что я хочу развернуться и скорее свалить в Брентвуд. Не хочу ссор, не хочу видеть его равнодушие, не хочу ничего. С меня хватит.
— А как… Ливия? — мои губы превращаются в тонкую нить от хладнокровного тона, где нет ни капли тепла.
— Как в Ирландии, — набираюсь решимости и смотрю прямо в прищуренные мутно-зеленые глаза. Он очень долго удерживает мой взгляд, но искр и фейерверков больше нет, трещина превращается в пропасть, а пропасть — в бездну.
— Ты думаешь о том, чего нет, — четко произносит Габриэль, все еще смотря на мое вытянувшееся от удивления лицо.
— Думаю о том, чего нет? — я вспоминаю слова Джи о нерешенных проблемах и стараюсь соображать логично, не на эмоциях. Надо все выяснить сейчас, нечего тянуть резину и жить в неопределенности. Отрезать один раз, чтобы боль не душила. — То, что произошло в Ирландии между нами…
— Не надо путать секс с чем-то большим, — грубо перебивает он.
Что? Я вскидываю ошарашенно глаза, встречая тяжелый взгляд Габриэля, и пораженно выдыхаю:
— Это… был просто секс?
— Просто секс, — без раздумий дает однозначный ответ Лавлес. Смотрю опустошенно в потолок. Пожалуйста, отмотай время назад, не хочу чувствовать эту пустоту и боль. Слова застревают в горле, и дышать становится невыносимо, он будто столкнул с обрыва… Я падаю долго и мучительно во тьме, не зная, когда это закончится.
— Ты мог бы сказать раньше, — голос предательски дрожит — все внутри разбивается. Хрустальный замок рассыпается на мелкие кусочки, которые просачиваются в сердце, оставляя миллионы ран. Снова… Снова зашивать.
— Сказать что?
— Что ничего не получится, — разочарованно шепчу и отворачиваюсь, обнимая себя руками. Не буду при нем плакать. Ни за что. Пусть все закончится здесь и сейчас. — Не давать надежды…
— Бля, не устраивай мыльной драмы, Ливия. Нам было хорошо, мы развлеклись, не усложняй, — отмахивается парень и отходит к дивану, потирая переносицу. — Продолжим съемку или достаточно? Из-за этих тупых разговоров башка разболелась…
Горько улыбаюсь и оглядываю растерянно стены, ни на чем конкретно не останавливаясь и не вслушиваясь. Вот, как это называется. Усложнять. Переспали и разбежались… Поигрался и хватит, нужна новая игрушка. Злость берет верх, я быстро разворачиваюсь и складываю вещи в сумку. Знаю, что это не профессионально, только в таком состоянии ничего не сделаю. Разве что, убью мудака. Черт… На что я вообще рассчитывала? Вот оно — истинное отношение Лавлеса. Иногда трахаться и не переходить на другой уровень, чтобы не напрягаться. Это ведь так удобно, когда под рукой есть послушная игрушка! Свободные отношения без обязательств и прочей утруждающей ерунды. Чуть ли не рычу от досады, дергая бегунок на сумке, и ощущаю, как во мне прожигают дыру. О нет, такое больше не прокатит.
— Да ладно, Ливия, ты снова обиделась?
— Не делай вид, что тебя это волнует, — бесцветно произношу, даже не веря в свое спокойствие, когда внутри съедает агония. Обиделась? Да нет, мне же каждый день говорят, мол, не преувеличивай, это просто трах. Я же все время кувыркаюсь с разными мужиками, не запоминая имен.
— Ты не можешь ответить на элементарный вопрос, Осборн, — слышу хриплый голос, пропитанный ядом, хватаю сумку и быстро иду к выходу. Но как только открываю дверь, ее с громким стуком закрывают. Сумку безжалостно вырывают и прижимают к стене, из груди вылетает испуганный вздох, когда встречаю тусклые зеленые глаза, метающие искры ярости.
