— Какого хера ты разворачиваешься ко мне спиной? — цедит он в лицо, и я нервно сглатываю. Никогда не видела его таким… жестоким и взбешенным, поэтому теряюсь под давлением и гневом.
— Отпусти, — тихо произношу, но Габриэль не убирает руки, лишь сильнее сжимает плечи, и я морщусь.
— Ты разве закончила работу? Тебе же что-то не подходило, Ливия, — сочится из каждого слова сарказм.
— Я не смогу работать в такой обстановке. Отпусти, ты делаешь мне больно, — вкладываю в голос всю злость, чтобы не выдать, как мне обидно. Он ведет себя так, будто я пустое место, надоедливая фанатка, которая его конкретно достала, и он хочет поскорее от нее избавиться.
— В какой обстановке? — явно теряя терпение, спрашивает Лавлес, и его яростный взгляд метается по моему лицу.
— Когда ты будешь вести себя адекватно, а не как кретина кусок, — твердо произношу и дергаю плечом, но безрезультатно.
— Ты сама что-то придумала, устроила концерт и обиделась. Типичная бабская логика. Бля, да ты мне за это время весь мозг вынесла, — раздраженно бросает Габриэль и отталкивает от себя. Это последняя капля, и я срываюсь.
— Ох, ну прости, я тоже не в восторге, что полюбила такое дерьмо, как ты… Оззи! — выплевываю ему в лицо, видя, как оживает огонь в глазах. Делаю шаг и с силой впечатываю указательный палец в грудь, не разрывая зрительный контакт. — И знаешь… было бы что выносить. Удачного похмелья!
Забираю сумку и пулей вылетаю из квартиры. Только в такси осознаю, что призналась ему в чувствах, но ни капли не жалею. Наоборот, ощущаю приток сил и энергии, даже облегчение, и глупо улыбаюсь. Сердце до сих пор стучит громче и быстрее обычного, а кожа странно покалывает, будто я спрыгнула с парашютом. Так чувствуешь себя, когда разрушаешь чары злого колдуна? Надеюсь, что признание помогло развеять проклятие Габриэля Лавлеса, и скоро я исцелюсь.
На Манхэттен-Бич как всегда многолюдно и шумно. «Лейка» не остается без дела, замораживая мгновения навечно. Милых кудрявых близняшек с шоколадной кожей, резвящихся в воде; маленькую девочку, которая строит замок, от усердия высунув кончик языка; рыжеволосого мальчугана, задирающего чихуа-хуа и еще множество интересных эпизодов из жизни. Весь полученный адреналин и энергия уходят в работу, пока я брожу по пирсу и песчаному пляжу, интуитивно выделяя нужные моменты. Ближе к вечеру народ рассасывается, я убираю «лейку» в сумку и ложусь на теплый песок. Мои мысли быстро сменяют друг друга, как и палитра на небе. Чистый голубой цвет постепенно темнеет, оранжевый полукруг солнца медленно скрывается в персиковой воде, оставляя розовое свечение.
После адреналина, наступает стадия апатии и осознания случившегося. Прикрываю глаза и слушаю, как волны тихо подкатывают и щекочут ступни. Уже не весело и вовсе не смешно, за облегчением следует боль… Интересно получается. Слово «разочарование» (disillusion) буквально означает «освобождение от чар (иллюзий)», тогда почему люди так отчаянно хватаются за них и не отпускают? Возможно, счастливый конец — это не значит, что мы должны остаться с тем, кого любим. Что, если счастливый конец каждой истории — это собрать свою жизнь по частям и начать новую, свободную от страданий жизнь? Люди боятся неизвестности и того, что последует после крушения иллюзий.
Для меня близость с ним казалась чем-то волшебным, особенным, в то время, как для Габриэля — очередным непримечательным сексом. Я действительно его знаю, или это одна из масок, чтобы достичь определенную цель? Возможно, я эксперимент или новая игра, которая была интересна до момента, пока не прошли все уровни. Потом она потеряла значение и важность. Габриэль умелый геймер, ставит хитрые ловушки и ходит так, что противник делает ход не в свою пользу. Что я знала об отношениях и парнях? Ровным счетом ничего, пока не встретила этого кретина. Он преподнес хороший урок, остается сделать вывод и не совершать ошибок в дальнейшем.
