Призрачный рай полностью

— Я сказал, что ты скучная, Ливия, и мне нужна другая компания, — с иронией говорит нетрезвый музыкант. Я недоверчиво скрещиваю руки и прищуриваюсь.

— Подушки и одеяла?

Лавлес только разражается громким смехом и заразительно улыбается.

— И тебя…

— Я позвоню Джи и попрошу, чтобы за тобой прислали машину, — беру телефон, но Габриэль хмыкает.

— Они уже давно спят.

— Тогда оставайся до утра здесь, но потом у меня запланировано несколько фотосессий, — раздраженно вздыхаю.

— А ты?

— Я живу неподалеку, — хватаю сумку, ключи и открываю дверь. — Подушка и одеяло в том шкафу. Спокойной ночи.

— Эй, Осборн, я не отпущу тебя одну, даже, если ты живешь через дорогу! — орет Лавлес и увязывается следом за мной. Он пристает, задавая дурацкие вопросы и говорит, что приставит ко мне охранника, чтобы я не ходила одна по ночам. Молча слушаю пьяный бред и вхожу в квартиру совершенно уставшая. Только переступая порог, осознаю, что напоминаю выжатый лимон. Уже не беспокоит маячащий рядом Лавлес с идиотскими шуточками: хочется завалиться спать и отключиться, забывая безумный день, насыщенный эмоциями. Даже голодный желудок уходит на второй план.

Стелю упрямому музыканту на диване, который он критично оглядывает и выдает одно слово:

— Нет.

Нет, так нет. Сил на споры не остается, поэтому я, зевая, устраиваюсь на диване и укрываюсь легким одеялом. Лавлес надоедает, но веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон, слыша где-то далеко его голос. Очень далеко…

Здесь пусто и тихо. Знакомые светлые стены, но впереди только одна дверь, которую я осторожно открываю. Тут всегда стоит стол, накрытый белой тканью, и голые стены, но не в этот раз. Я удивленно смотрю на младшего брата, недоверчиво выдыхая.

— Коди?

Перед глазами вырастает чья-то спина, но все расплывается и тускнеет. Коди держит за руку этого человека и что-то произносит, но я бессильно качаю головой.

— Я не слышу.

Только вижу, как шевелятся губы брата, но тишина поглощает все звуки. Затем двери неожиданно закрываются, вовсе исчезая. Стучу кулаками по стенам, повторяя имя брата, но двери бесследно пропали, и остается только мой беспомощный крик. Я так надрывно кричу, что задыхаюсь, и кислород больше не попадает в легкие.

— Твою мать, Ливия, очнись! — трясет за плечи Лавлес, когда я с немым ужасом распахиваю глаза, хватая ртом воздух.

Дрожу, прибывая в коматозном состоянии, до сих пор ощущая отголоски фантомного страха. Смотрю в глаза Габриэля, но вижу улыбку Коди, вновь до жути пугаясь, и захлебываюсь собственными словами.

— Хэй, — он берет мое лицо в ладони, нежно поглаживая, и успокаивающе шепчет: — Все нормально, слышишь? Это только сон, только сон, Ливия.

Несколько раз киваю, сжимая в руке одеяло, и дрожь постепенно стихает, как и клокочущее в груди сердце. Помню, что уснула на диване, но сейчас лежу на кровати рядом с Габриэлем. Я так напугана, что даже его объятия сейчас кажутся спасением.

— Что тебе приснилось?

— Не помню, — бессвязно бормочу и засыпаю, встречая новый день уже одна. Сон бесследно исчез, как и Лавлес, оставив неприятный осадок.

У меня все валиться из рук, я настолько подавлена, что не могу сосредоточиться на работе, и это сказывается на фотосессиях. В конце рабочего дня падаю устало в кресло, хватаясь за голову. Нет сил думать, шевелиться и что-то делать. Призраки прошлого витают в атмосфере, как и злое предчувствие. Напрягаю память, стараясь хоть что-то вспомнить из сновидения, но лишь тревожу старые раны. Я что-то забыла… Что-то очень важное. Даже любимое дело, спасающее в смутные времена, сейчас бессильно. Меня будто переклинило.

Дома достаю пузырек со снотворным и жду, пока подействует, боясь закрывать глаза. Самый большой страх — возвращаться в тот день. Гулять в лабиринтах разума, не зная, в какие закоулки на этот раз заведет. Детский смех выбивает почву из-под ног — я лечу в пропасть, и на моих устах замирает твое имя. Сколько бы я не протягивала руку — ты уходишь все дальше. Мы как стрелки часов — лишь раз совпадая, расходимся в разных направлениях. Твой силуэт превращается в дым, навсегда растворяясь в моей прекрасной грусти. Сегодня ты приносишь мне новую порцию боли.