— Нет, завтра я работаю, увидимся перед концертом, — прощаюсь с ребятами и удачно прыгаю в первое попавшееся желтое такси, называя адрес.
Переодеваюсь в повседневную одежду, покупаю еду на вынос и иду в студию, прячась за солнцезащитными очками и кепкой. Мало ли, на кого наткнусь, ведь папарацци непредсказуемы. Мои мысли возвращаются к опустошенному взгляду Габриэля. Пальцы так и тянутся написать ему сообщение, но я бью себя по рукам, прекрасно зная, что он не ответит. Поэтому остаток дня провожу у компьютера, разговаривая с Элои, Виджэем и Вивьен, которая уже увидела новость о презентации и успела даже отчитать за слабохарактерность.
Ближе к вечеру звоню Джинет, чтобы узнать о Габриэле, но подруга отвечает, что в номер он пока не возвращался, а телефон стоит на переадресации. Растеряно обхожу помещение, беспокойно поглядывая на экран смартфона. Вивьен бы не одобрила мой поступок, но я набираюсь смелости и пишу адрес студии, отправляя сообщение Габриэлю. Отлипаю от моноблока только в десять вечера, видя, что за окнами давно темно, а желудок издает звуки умирающего кита. Слышу за дверью странный шорох, подозрительно прищуриваясь. Осторожно открываю и смотрю по сторонам, опускаю глаза и вижу сидящего на полу Лавлеса с бутылкой в руке. Превосходно.
— У меня есть диван, — говорю в шуточной форме, но на его лице никаких эмоций. — Или тебе удобно тут?
Парень не реагирует, лишь подносит горлышко к губам и делает несколько глотков, только потом поднимается и проходит безмолвно в студию. Он осматривается, пока я выключаю лишний свет и компьютер.
— Ты всегда работаешь допоздна? — интересуется Габриэль, разглядывая стену с фотографиями. Да, среди сотни снимков есть он, и за его спиной вырастает радуга, голубое небо, зеленые просторы и светится искренняя улыбка.
— Почти всегда, я же говорила, что много работы.
Он садится на диван, ставит бутылку на пол и достает пакетик. Мои глаза чуть не вываливаются из орбит от шока, но Лавлес только гортанно ржет и кашляет.
— Это травка, не смотри так.
— Это наркотик, — серьезно произношу, наблюдая, как он скручивает косяк.
— Травка расслабляет и никак не влияет на организм, — пофигистично бросает он, поднимая на меня мутные глаза.
— А кокаин тоже никак не влияет? — резко спрашиваю, не отводя сердитого взгляда.
— Ты похожа сейчас на строгую училку, Осборн, — посмеивается надо мной гитарист и подкуривает самокрутку. Я безнадежно отворачиваюсь, сжимая кулаки. Как достучаться до человека, который не понимает, что наносит себе вред? — Можешь сделать одну тягу — тебя сразу попустит.
Я молча смотрю на него, не доверяя сказанному, и слышу хриплый смех.
— Ты много работаешь, надо уметь расслабляться, — он выдыхает дым и мягко улыбается. На моем лице написаны все эмоции, поэтому Лавлес пожимает плечами, сипло кидая: — Ладно.
Он чередует виски с травкой, и постепенно зеленые глаза затуманиваются, а в воздухе висит неприятный специфический запах. Я беспомощно смотрю на ночь за окном, задаваясь вопросом, а нужна ли Габриэлю помощь? Кажется, самозванец давно овладел его разумом, и он видит красоту в разочаровании, покоряя вершину тьмы, но не света.
— Вообще, Райт был прав, — с ленцой протягивает Габриэль через время. — А ты до сих пор меня выносишь. Почему?
Почему? Сложно сказать. Я так часто задаюсь этим вопросом, но не могу дать ответ. Я не знаю. Наверное, любовь ослепляет и завязывает глаза черной тканью. Или я не хочу избавляться от повязки, поэтому принимаю все стороны его темной натуры.
— У меня другой вопрос: почему ты боишься отношений?
Лавлес глухо смеется, перебирая пальцами волосы, и пухлые губы складываются в хитрую улыбку.
— Нет, сначала ответь на мой вопрос, — он переводит туманный взгляд в мою сторону, но я качаю головой.
— Я не знаю. Теперь твоя очередь.
— Я не боюсь. Я просто для них не создан.
— Объясни, — внимательно смотрю на его расслабленное лицо и разметавшиеся пшеничные пряди.
— Все просто: мне нравится дистанция между нами. Если перейти на другую ступень — все изменится.
— Так тоже не может продолжаться дальше, — шепчу, сдерживая нахлынувшие эмоции. Он долго смотрит, не улыбаясь, отводит взгляд и бормочет по-ирландски:
— Yeah, ach ní féidir liom ligean a théann tú. (Да, но я не могу тебя отпустить).
Закатываю глаза под его хохот, не понимая ни слова.
— Отлично. Теперь по-английски.
