— Продемонстрируй на девочках, которые караулят возле отеля, они будут на седьмом небе от счастья, — иронично произнесла Ливия, косясь в мою сторону.
— Слишком легко, — я провел ладонью по гладкой поверхности стола, внимательно разглядывая дерзкую штучку и размышляя прав или нет. У меня был отличный нюх, который никогда не подводил, и сейчас он подсказывал, что я конкретно влип.
Ливия дернула плечиком и кинула:
— Что ж, я в твоих бесплатных услугах не нуждаюсь.
— Почему? Так противен тебе?
Я остановился в паре сантиметров, почти ощущая ее напряжение и враждебность, но это наоборот заводило. Да, да, черт возьми, она пробуждала во мне только одно сейчас неимоверное чувство, которое, как дикий зверь, овладевало телом.
Лив открыла от удивления рот и нахмурилась.
— А как ты думаешь? Конечно, ты мне противен. Ты мерзкий извращенец.
— Только это?
Она хмыкнула и подперла одной рукой бедро, задирая подол пышной юбки, куда сразу же сместились мои глаза.
— Нет, еще ты циничный нахал, который любит изощренно издеваться над людьми.
— О, ну ты мне Америку не открыла, дорогуша. Все, или ещё найдутся для меня комплименты?
— Если я тебе начну перечислять все изъяны, нам и ночи не хватит! — бросила Ливия, не подозревая даже о том, что каждое сказанное слово играло против нее.
— Очень интересно, можешь начинать. Внимательно тебя слушаю.
— Правда? Так ты еще и мазохист по совместительству?
— Промашечка, милая, — цыкнул я и засунул руку в карман. — Просто любопытно, что ты обо мне думаешь.
— Я думаю, что ты поверхностный.
— Ненастоящий.
— Эгоистичный.
— Самовлюбленный.
— Как точно подмечено, прямо мой портрет, колючка, рисуешь.
— Высокомерный.
— Это да-а-а.
— Грубый.
— Все мы не без грешка.
— Заносчивый.
— Пошлый.
— Гадкий.
— Отвратительный.
— Тошнотворный.
Я посмотрел на ее изогнутые в ухмылке губы и тихо прошептал:
— Базорексия.
— Что?
— Ничего, милая. Продолжай. Ты такого высокого мнения обо мне.
— Еще бы, господин, — выплевывает она, заводя еще больше. Сама себе роешь могилу, кошечка. — Безнравственный.
— Гнусный.
— Злобный.
— Паскудный.
— Свинский.
— Гнилой.
— Достаточно, — я хватаю ее за затылок и притягиваю резко к себе, требовательно целуя. Обрушаю всю ярость, гнев и желание, но она не отвечает. Кусаю ее за нижнюю губу, облизываю и провожу ладонью по внутренней стороне бедра. Черт… Не могу поверить.
Все заканчивается быстро, даже не начавшись, а я остаюсь внутри с чувством неудовлетворенности и разочарования. Ливия отпрыгивает, проводит пальцами по губам и бормочет, заикаясь:
— Что… ты… ты… зачем… что… какого… к-кобель!
Она вылетает из номера, как комета, и я успеваю только крикнуть вслед:
— Колючка, ты не умеешь целоваться!
Я улыбаюсь и хватаю бутылку с Джеком, которая ждет, как верный Хатико, на столе, и прибавляю громкость, подпевая Survivor.
— Это азарт схватки, поднимающий нас, чтобы ответить на вызов противника. И последний выживший крадётся за своей жертвой в ночи, провожая нас взглядом тигра.
«Что ж, Лавлес, поздравляю тебя. Ты хочешь бабу, которую нельзя хотеть. И угораздило же, бля. Дурацкая колючка… заноза в одном месте».
На меня насрал голубь.
Спасибо, что опорожнился хотя бы не на мою голову, а на плечо и обгадил курточку, маленькая пернатая зараза. Хуже всего, что это заметил бирюзовый изверг и очень долго ржал. Он заснял мою перекошенную рожу на камеру со словами: «Отличный компроматик. Ты тут такая милашка. Надо кинуть в Instagram. Станешь звездой интернета, солнышко». Хотелось завыть на весь Таймс-сквер. Почему голубь насрал именно на меня, если в Нью-Йорке несколько миллионов людей?! Таймс-сквер похож на консервы с сардинами, но «повезло» получить белую кляксу мне! Почему он насрал сегодня, когда фетишист потащил силой гулять по городу, будто я нанималась быть личным гидом?! И почему, почему, маленькое чудовище много срет?! Как в нем умещается столько отходов?! Или он годовой запас с собой носил?! Дамбу прорвало, а тут как тут Ливия — «везунчик» по жизни! «Не хотите ли, уважаемая, раскрасить вашу курточку? Уж больно она однообразна. Ловите мину». Неужели нельзя было выбрать туалетом бирюзовую мочалку Оззи? Видимо, моя курточка из секонда привлекательнее, чем его блестящие патлы. Хорошо быть птицей: летаешь и срешь на людей. Почему я не родилась птицей? Никаких забот и проблем.
Но все по порядку…
