Я не знала, стоит ли вообще что-то говорить, поэтому молчала, когда мы возвращались в отель. Такси медленно тащилось в пробке по Таймс-сквер, и мой взгляд скользил по ярким и цветастым афишам с рекламой. Мне надо время, чтобы переосмыслить последние события. Подумать, оценить и сделать выводы. Удивительно, но Оззи тоже не произнес ни слова. Вот это новость, что он мог держать рот на замке так долго, не язвить и не говорить пошлых шуточек. Парень постукивал пальцами по обивке сиденья, глядя в окно, а глаза опустились на кольцо. Я вспомнила легенду о Соломоне, наш разговор, его размышления… Не думала, что Оззи может так глубоко и правильно мыслить. Мне нравились его рассуждения, пусть даже мы были выпившими, но он открылся мне с другой стороны, о которой я раньше даже не догадывалась. Еще недавно он вызывал во мне только негативные эмоции и желание хорошенько врезать коленкой по одному месту, а сейчас… Сейчас я смотрю на него и считаю, что он не такой плохой парень на самом деле. Бабник — да, придурок — да, но его поступок говорит еще об одной важной вещи — доброте.
— Бля, как же достала эта тупая пробка, — взорвался Оззи, и я закатила глаза, хмыкая. Прежний Оззи вернулся. — Остановите здесь, лучше пройдемся, пока нет гребаного дождя.
— Я хочу жрать, — заявил он, когда мы выбрались из такси и влились в поток людей. — Давай перекусим где-то.
— Нам осталось пройти всего несколько кварталов до отеля…
— Колючка, я не завтракал и не обедал, поэтому заходим в тот ресторан, это не обсуждается, — показал он пальцем на здание и поспешил на противоположную сторону. Мой желудок, узнав о скором перекусе, начал издавать ужасные булькающие звуки, поэтому я не стала спорить.
Ресторан находился как раз на углу Седьмой авеню и 57-ой улицы напротив Карнеги-холла — концертного зала и одной из самых престижных площадок для исполнения классической музыки. Я шла, раскрыв рот, и не заметила спешащего навстречу мужчины, который больно толкнул плечом, даже не извинился и побежал дальше по своим делам. Вот нахал! Я ругнулась, потирая ушиб, подняла взгляд и несколько раз непонимающе моргнула. На меня смотрели очень знакомые нефритовые глаза, только принадлежали они безумно-красивой светловолосой женщине. «Большой концертный тур Арин О'Кифф — всемирно известной пианистки» — гласила надпись на афише. Я разглядывала ее лицо, и оно мне кого-то очень напоминало… Очень.
— Эй, Оззи! — окликнула его и стала показывать пальцем на здание.
— Слушай, я хочу жрать, а когда я голоден, очень зол, понимаешь? — развернулся парень и проследил за моей рукой. Его колючий взгляд резко изменился — этого нельзя было не подметить. Ветер развивал его бирюзовые волосы, челюсти напряглись, а в глазах стояла пустота — они выглядели холодными и чужими. Он смотрел на афишу лишь мгновение, но его хватило, чтобы я смогла увидеть странные изменения, произошедшие за какие-то секунды. Я переводила взгляд с парня на фото женщины и все больше убеждалась, что между ними есть сходство. Фамилия и имя у нее не американские… Как странно все же.
— Ты… ты ее знаешь?
Оззи посмотрел на меня и ледяным тоном произнес:
— Нет, не знаю. И, колючка, — он развернулся, бросая взгляд на афишу, — я ненавижу классическую музыку. Это полный шлак и отстой.
Он врал. Я в этом уверена. Оззи тоже хранил загадки, как и я. Одной из тайн являлась эта женщина, которую он точно знал.
Щелчок. Подношу сигарету к губам и впускаю в себя никотиновый яд, выдыхая серые клубы дыма. Смотрю на
Арин в Нью-Йорке.
Какая ирония судьбы, бля — вся семейка в сборе. Превосходно, лучше не придумаешь. Отличный подарочек на двадцатилетие.
Прохожие, как размытые тени, скользят мимо, словно их вовсе не существует: только я и гребаные воспоминания.
Вдох — новая порция успокоительного — выдох.
Как всегда неотразима, будто сошедшая с картины великого мастера. Ни капли не изменилась: все те же прекрасные зеленые глаза, точеные скулы, полные губы и ореол белокурых волос. Арин О'Кифф не подвластны годы — она безупречна, будто бриллиант, сверкающий на солнце.
Щелчок. Вдох. Дым просачивается в легкие, но не дарит долгожданной анестезии. Выдох.
Смотрю в
«Я ненавижу тебя, ненавижу, слышишь?»
