Поняв, что руки полицейского больше не сжимают его косу, призрачный дернулся, отталкивая здоровенного полицейского от себя и отошел на несколько шагов, чтобы развернуться и посмотреть на того с более выгодной для себя позиции.
– Я уж как-нибудь сам разберусь с опасностью на улицах!
Горностай потер свой крепкий затылок и шею, потом исподлобья взглянул на Грассо:
– Примерно, как сегодня? Разберешься?
– Если бы не вы, я бы разобрался. Нечего мешаться у меня под ногами!
– Это ты мне говоришь? – хмыкнул Горностай, к этому моменту окончательно справившись со своим смущением и снова войдя в роль злого полицейского. – Чтобы я у тебя под ногами не мешался, когда ты взрываешь чужое оборудование на крышах? Не слишком ли дерзко для того, кто вот-вот окажется за решеткой?
– Может быть, лучше снимите с меня наручники? – перебил его руфер, вытянув сжатые вместе запястья вперед.
Горностай повел крупными плечами:
– Я сниму наручники, а ты тут же сбежишь? За дурака меня принимаешь?
– Мне нет смысла убегать. Вы меня так или иначе отпустите. А если сбегу, тогда у вас будет повод меня посадить. Нет уж, товарищ начальник.
– Зубы мне не заговаривай, – страж порядка в один роскошный прыжок оказался рядом с арестованным. Точным тычком в узкую грудь последнего, полицейский припечатал Габриэля Грассо к стене. – Лучше расскажи мне, почему именно их оборудование? Тебе что, больше сломать нечего?
Руфер ухватился тонкими пальцами за широкое запястье полицейского, удерживавшего его припечатанным к стене.
– Силой вы меня не заставите признаться в том, чего я не делал!
– В том, чего ты не делал? – жестко повторил Горностай. – А сегодня на крыше, ты тоже ничего не делал?
– Я гулял! Любовался городом! Как вдруг влетели те двое и решили меня побить! Разве это справедливо? Я испугался и начал убегать. А тут вы! За косу меня схватили и вместо того, чтобы арестовать их, в участок притащили меня. Разве это по закону?!
Горностай без толку замораживал взглядом наглые медовые глаза подозреваемого, бесстыдно уставившиеся на него после того, как Грассо наврал ему с три короба.
– Значит, по-хорошему не хочешь? В таком случае, иди-ка ты, посиди еще немного в обезьяннике!
Старший лейтенант уже во второй раз отпустил так и не пошедшего ему навстречу Грассо и направился к своему рабочему столу, чтобы приказать отвести Грассо в камеру.
– Товарищ начальник! – вдруг из-за спины его окликнул руфер.
Горностай медленно обернулся – Призрачный, покачиваясь у стены с пятки на носок, продолжая хитро глядеть на полицейского, заискивающе заявил:
– Я хочу в туалет. Не отведете меня?
– Лейтенант тебя отведет, – Роберт, еле скрывая разочарование, хотел было снова отвернуться и продолжить свой путь.
– Я очень-очень хочу! Прямо сил нет терпеть! Может быть, все-таки вы это сделаете?
Как только переступил порог туалетной комнаты, невысокий, щуплый руфер, одетый в темные одежды, ловко запрыгнул на дальний от входа край высокой и длинной каменной столешницы, в которую была вмонтирована раковина. Паренек подтянул под себя ноги и уселся по-турецки, с интересом обвел взглядом небольшое помещение. Присвистнул.
– А ничего у вас тут, ремонтик! Неплохо полиция жить стала, сразу видно, отделение в центре! Это же к вам недавно мэр заезжал? В связи с важным визитом подчистили?
– Не умничай, – перебил говорливого арестованного старший лейтенант Горностай, войдя следом и закрыв дверь на щеколду изнутри. Он с неудовольствием оценил то, как ловко и легко с руками в наручниках руфер оказался на столешнице. – Ты знаешь, что о тебе говорят? Я подставляю себя, оказавшись с тобой… наедине.
Медовые глаза стрельнули невинностью в человека, сложившего руки на широкой мужской груди и остановившегося у двери – ближе полицейский, очевидно, подходить не планировал.
– Что обо мне говорят? Это вы про косу? – призрачный ухмыльнулся и дернул головой так, чтобы коса взлетела и проделав изящный пируэт, легла через его плечо.
В этой позиции, еще и с косой лежавшей на груди, в майке, очень похожей на обрезанное по пояс женское платье, парнишка слишком сильно напоминал девушку. Полицейский, поняв, что непозволительно долго его разглядывает, отвел серые глаза в сторону.
– Про меня много всего выдумывают, – беззаботно рассмеялся Грассо, – важно, чему верить. Вот, я по вашим глазам вижу, товарищ начальник, что вы человек честный!
– У меня есть имя. И я тебе его называл. Так что прекрати паясничать и переходи к делу. Не забывай о должном уважении, ведь я могу и передумать.
– О! Ни в коему случае! – медовые глаза сверкнули янтарным блеском. – Но Горностай, это не очень похоже на фамилию…
Призрачный свернул свою шутку, как только полицейский оторвал свою поясницу от стены, к которой стоял прислонившись, и сделал шаг в сторону двери.
– Роберт! Роберт Арманович! – крикнул ему в спину Призрачный, мгновенно сменив легкомысленный тон, на серьезный. – Я специально сегодня сдался вам!
Полицейский замер на месте.
– Что ты сделал? – он медленно повернулся всем корпусом в сторону арестованного.
