– Не может быть, – так же традиционно ответил Виктор Павлович. – У вас же головы нет.
– Вот я и говорю: с головой что-то не в порядке! – капитан Марущак вновь сел, посерьезнел и кивком указал врачу на стул, стоящий по другую сторону стола. – Садитесь, Палыч. Принимайте очередного.
– Кто?
Марущак сломал сигарету и бросил на свои бумаги. Его слегка одутловатое лицо помрачнело.
– Подозревается в убийстве. Причем изощренном. Пьян не был, проверено пробами – только пиво. В картотеке не значится, у вас тоже не проходит. На отморозка, вроде, не похож. Чердак резко двинуло? В общем, Палыч, я, как всегда, по порядку, факты, а там берите его в оборот.
– Само собой, – кивнул доктор Самопалов. – Как он сейчас, адекватен?
– Сейчас – вполне. Но ахинею нес, я вам доложу, изрядную. Фильм ужасов, один в один. Короче, излагаю.
Доктор Самопалов, закинув ногу на ногу, слушал рассказ капитана Марущака, разглядывая носок собственной туфли, и вскоре вновь, как совсем недавно, ощутил выплескивающиеся из солнечного сплетения, из манипуры, холодные волны.
Ситуация, при которой было совершено преступление, воссоздавалась только со слов подозреваемого, Олега Чулкова, находящегося в палате за стеной. Олег работал дизайнером на частном предприятии «Портал»; там же работал и монтажник Денис Покатенко – жертва преступления. Завершив свой трудовой день, они вместе сходили на футбол, а потом пешком отправились домой – оба жили в «спальном» микрорайоне за Пролетарским парком. По пути они зашли в две-три пивные «точки», а уже возле парка надолго зависли в шашлычной. Согласно показаниям Олега Чулкова, шашлычную они покинули в начале одиннадцатого и направились через парк в свой микрорайон кратчайшим путем – не по центральной аллее, где было еще довольно людно, а по тропинке, ведущей мимо густого кустарника и деревьев прямо туда, куда им и было нужно. Выпитое пиво все настойчивее требовало предпринять немедленные действия, и они, не долго думая, остановились у кустов, рядом с тропинкой, благо вокруг никого не было. Увлеченный процессом Олег вдруг услышал в кустах какой-то шум. В сгустившихся сумерках он увидел – во всяком случае, так он говорил, – как из кустов высунулась длинная то ли рука, то ли лапа и схватила за волосы Дениса, делавшего свое дело шагах в пяти-шести от Олега. Сильным рывком рука втянула Дениса в кустарник, и сквозь треск ветвей раздался его отчаянный крик. Олег оторопел и некоторое время стоял неподвижно, вслушиваясь в возню за кустами, а потом ломанулся туда на помощь товарищу. И там, на пятачке под деревьями – опять же, по его словам, – он увидел ужасную картину: мохнатое существо под два метра ростом, похожее на обезьяну, обхватив извивающегося Дениса, зубами впилось ему в горло. Существо урчало, сопело, существо выгрызало куски человеческой плоти и сосало обильно текущую кровь.
Тут показания Чулкова были невнятными: он якобы не помнил, что происходило дальше, и пришел в себя только на центральной аллее, на ярко освещенной площадке у кафе «Экспресс», где было полным-полно тусующихся подростков. Оказалось, что весь он забрызган кровью – чужой кровью, и «молния» на джинсах расстегнута, и в руке у него невесть откуда взявшаяся бутылка из-под «бренди-колы» с отбитым донышком – таких бутылок по вечерам в Пролетарском парке было навалом…
Как и положено, в непосредственной близости от тусовки прохаживался милицейский патруль – мало ли что могло взбрести в голову разгоряченным своими слабоалкогольными напитками подросткам. Олег Чулков был замечен сразу – и тут же задержан. Сопротивления он не оказывал, но тянул милиционеров за собой, в темноту, пытаясь объяснить, что там, за кустами, какой-то монстр загрыз Дениса. Подростки плотным кольцом обступили патруль и Олега, а потом с криками и гиканьем бросились туда, куда он показывал. Направились к месту происшествия и милиционеры с Олегом – на него уже надели наручники.
Гиканье умчавшихся тинейджеров сменилось визгом девчонок. Когда патруль и Олег добрались до пятачка под деревьями, там уже было не протолкнуться; у многих были карманные фонарики – и фонарики эти освещали лежащий на залитой кровью траве труп Дениса Покатенко с огромной рваной раной на шее…
– В общем, жуть, Палыч, – подытожил капитан Марущак. – Звереет молодежь. Насмотрятся фильмов – и вот вам результат…
Доктор Самопалов словно прирос к стулу; возникший в манипуре озноб разбежался по всему телу, и сновали, сновали в голове тысячи маленьких холодных иголок.
– Он этого… монстра более подробно не описывал? – наконец выговорил врач.
– Описывал, – капитан Марущак порылся в бумагах. – Вот, послушайте, прям как в фантастическом рассказе. Собственноручно пишет. Вот: «Оно было мохнатым, с длинной темной шерстью, и я еще подумал, что это горилла. Но лапы от локтей до ладоней безволосые, словно обритые, а глаза как у совы, большие и круглые. Он на меня только раз взглянул – и больше я уже ничего не помню». Вот так, Палыч. Фантастический роман. Жюль Верн! Кстати, насчет наркотиков – без зацепок, парень чистый.
