Доктор Самопалов чувствовал, что превращается в ледяную глыбу. Внутренним взором он видел всадников на черных конях, появившихся из-за пригорка, видел высокую траву под ногами и зеленую полосу леса… Видел свои руки – заросшие бурой шерстью предплечья и голая, с землистым оттенком кожа от локтевых суставов до широких запястий…
– Следы не искали? – спросил он, с трудом проглотив комок в горле.
Капитан Марущак с удивлением взглянул на него:
– Какие следы, Палыч? Там эта пацанва все так истоптала, словно табун прошел. Два табуна! Да и о каких следах речь? Рубашку Чулкова мы на экспертизу отправили – на ней кровь Покатенко, проверено. Чьи там могут быть следы?
– Монстра, – коротко пояснил доктор Самопалов.
Марущак, опустив глаза, некоторое время пальцем катал по столу половинку сломанной сигареты и покусывал губу. Потом щелчком сбросил сигарету на пол и сказал:
– Ну да, неясностей пока хватает. Мотив… Поссорились? Из-за девчонки разругались? Потом, орудие убийства… Он мог его и бутылкой так искромсать, но крови-то на бутылке нет. Вытер? Ищем – но не будем же мы все там перекапывать! Какие следы монстра, Палыч? Какого монстра? Слава Богу, хоть с монстрами у нас без проблем – нет у нас никаких монстров. Люди есть, Палыч, и есть чокнутые люди, и немало – не мне вам об этом говорить. Заскок у парня, и заскок серьезный. Уверен я, Палыч: не наш это клиент, а ваш. Вы только обследуйте и подтвердите…
– Хорошо, – сказал доктор Самопалов. – Думаю, за этим дело не станет. Но я бы на вашем месте все-таки поискал монстра. Для полной уверенности. А то завтра могут быть и новые трупы.
– Эх, Палыч, – вздохнул капитан Марущак. – Нам только монстров искать, с нашей запаркой…
В отличие от работника милиции, доктор Самопалов был уверен в том, что Олег Чулков психически вполне здоров. Во всяком случае, был вполне здоров до встречи с монстром. Но Чулкова во что бы то ни стало нужно было представить душевнобольным – чтобы избавить от тюрьмы. И Виктор Павлович намеревался это сделать, даже вопреки мнению двух других врачей. Впрочем, с коллегами – тем более из своей же больницы – всегда можно договориться…
Демиург-Ковалев пребывал в нирване и, хотелось верить, не мог ни на что влиять – однако, он, возможно, сам того не ведая, все-таки успел запустить какие-то запредельные механизмы, привести в действие таинственные рычаги – и все пришло в движение, структура мироздания стала менять свои свойства, и что-то накладывалось на что-то, и что-то проникало куда-то… или даже взаимопроникало… «Процесс пошел» – тут совершенно уместно было это крылатое выражение, прозвучавшее не во времена Древней Греции или Древнего Рима, а в совсем другую эпоху. Доктор Самопалов с ужасом думал о том, что Игорь Владимирович Ковалев совсем неспроста называет себя. Демиургом…
…После окончания рабочего дня доктор Самопалов, снимая халат в своем кабинете, по привычке проверил карманы и обнаружил сложенные плотные альбомные листы. И вспомнил о сегодняшних архивных изысканиях. Переложив рукопись Антонио Бенетти во внутренний карман пиджака, он запер кабинет и направился к выходу. В душе его пустили цепкие корни тревога, смятение и страх, но он держался.
Вечер был тихим и теплым, на улицах было многолюдно, а в скверике у центрального универмага и вовсе собралась целая толпа – там работало уличное телевидение. Город жил своей обычной жизнью – а доктор Самопалов, сидя за рулем «Жигулей», то и дело отрывал взгляд от дороги и рыскал глазами по сторонам, опасаясь, что вот-вот из какой-нибудь подворотни выскочит мохнатый монстр, жаждущий крови. Олег Чулков отнюдь не придумал монстра – он действительно видел его.
Оставив автомобиль на платной стоянке, Виктор Павлович пересек дорогу и, пройдя под пока еще сохранившими зеленую листву вишнями и абрикосами, оказался в собственном дворе. На крышках погребов сидели знакомые жильцы – любители посудачить о том о сем, у гаража играли в карты местные ценители самогона; гоняла по окрестностям малышня, а ребята постарше кучковались возле подъездов, гогоча, плюясь и соря шелухой от семечек. Виктор Павлович, кивая соседям, поднялся на крыльцо своего подъезда, нашаривая в кармане ключ. Кто-то вдруг крепко ухватил его сзади за плечо. Доктор Самопалов резко обернулся, дернул плечом, пытаясь стряхнуть чужую руку. Двое-трое из стоящей чуть поодаль стайки подростков недоуменно посмотрели на него.
Лицом к лицу с ним на широком крыльце с перилами, погнутыми задами мебельных фургонов, стоял непонятно откуда возникший довольно странно одетый человек. Черный плащ старинного покроя, черная широкополая шляпа с красным пером… Человек, впившись взглядом в лицо врача, продолжал держать его за плечо – доктор Самопалов явственно ощущал тяжесть чужой руки.
Ему хватило нескольких секунд, чтобы догадаться, кто этот человек с лицом хищной птицы. Перед ним стоял Черный граф, являвшийся когда-то Игорю Владимировичу Ковалеву. Никто из находящихся во дворе людей, казалось, его не замечал – во всяком случае, подростки, поглядывая на крыльцо, продолжали свои разговоры.
