Прежде чем доктор Самопалов успел прийти в себя, Черный граф запустил другую руку во внутренний карман его пиджака и выхватил оттуда сложенные листки рукописи Антонио Бенетти. Через мгновение рукопись исчезла под плащом и Черный граф, продолжая мрачно, в упор глядеть на доктора Самопалова, попятился и начал спиной вперед бесшумно спускаться по ступенькам. Миновав продолжающих обсуждать какие-то свои проблемы подростков, мужчина в черном развернулся и направился вдоль дома, удаляясь от крыльца, на котором застыл оцепеневший врач. Навстречу ему неторопливо шла молодая женщина, ведя за руку малыша с игрушечным пистолетом, которым он размахивал во все стороны. Они разминулись с Черным графом – и доктор Самопалов совершенно отчетливо увидел, что ребенок прошел прямо сквозь левую полу черного плаща! И было ясно, что ни женщина, ни малыш ничего не заметили…
Оцепенение прошло, и ноги сами собой понесли Виктора Павловича вдогонку за похитителем рукописи.
– Стойте! – крикнул он, быстро шагая вслед за удаляющейся высокой фигурой в черном.
Черный граф остановился и повернулся к нету – кровавым пятном выделялось на черном длинное перо. Нахмурившись, он поднял руку и погрозил пальцем доктору Самопалову. Его фигура стала расплываться, растворяться в воздухе – и вот уже осталось только кровавое пятно. Еще миг – и оно тоже исчезло.
Доктор Самопалов стоял посреди двора, и сидящие на крышках погребов соседи, прервав свои беседы, удивленно смотрели на него. Внезапно он ощутил головокружение, у него потемнело в глазах, а затем зазвенело в ушах. Виктор Павлович тряхнул головой и вдруг понял, что это звенит не в ушах, а раздается где-то вдалеке звонок телефона. Несколько секунд он стоял, ощущая какую-то странную, болезненную, тоскливую пустоту в душе, а потом до него донесся знакомый дребезжащий голос:
– Витя, это тебя!
Это звал его к телефону бывший профсоюзный деятель архивариус Хижняк.
В глазах прояснилось. Виктор Павлович уставился на подоконник, на котором лежала раскрытая папка – «история болезни» Антонио Бенетти. Сунул руки в карманы халата, потом начал быстро перебирать бумаги.
– Витя, к телефону! – вновь прозвучал из-за стеллажей голос Хижняка.
– Ты там заснул, что ли?
Никакой рукописи на итальянском языке ни в халате, ни в папке не было.
На негнущихся ногах доктор Самопалов направился к телефону. Он знал, что это звонит Наташа, секретарша главврача. Он знал, что ему предстоит встреча с капитаном милиции Марущаком. И еще он знал, что вечером, у своего дома, не встретит человека в черном. Черный граф забрал то, что ему было нужно – и изменил реальность. «Даже боги не в силах сделать бывшее не бывшим» – так гласила древняя мудрость. А вот Черный граф сумел сделать это…
Кто сумел? Черный граф – или кто-то другой?
Доктор Самопалов нетвердой поступью шел к телефону и изо всех сил пытался избавиться от мысли о том, что сошел с ума…
– Да, парни, пиво здесь классное! – Гусев сделал очередной длинный глоток и зажмурился. – Умеют, черти.
– Ну уж, прямо, – тут же возразил Саня Веремеев. – Среднее пиво, на «четверочку».
– То-то ты уже третью кружку приговариваешь, – заметил Гусев.
– Так ведь, считай, на шару же! На шару и уксус сладкий, сам знаешь.
– Не скажи, Веремеич. Нам на Балканах местные ведрами домашнее вино на шару таскали. И ты думаешь, я был в восторге? Ни фига подобного, я же не чухонец какой-нибудь – кислятина она кислятина и есть, никакого кайфа. А ведь «на шарика», и пей, казалось бы, сколько влезет.
Сергей удобно расположился в углу, прислонившись спиной к стене, и слушал беседу напарников вполслуха, рассеянно глядя по сторонам. К здешнему пиву у него не было никаких претензий. Нормальное было пиво. Особенно с солеными сухариками.
«А вообще-то я так часто по кабакам там, у нас, не сидел, – подумал он. – У нас… А доведется ли вообще хоть когда-нибудь еще посидеть там, у нас?..»
